Вверх страницы
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ
Ищете тёплую компанию для приятного времяпровождения или интересных и в меру ленивых игроков для отыгрышей? Тогда вы заглянули как раз туда, куда доктор прописал! :3 Мы ждём активных участников, готовых вступить в игру, чтобы сделать её интереснее и увлекательнее, а флуд - ещё более непредсказуемым!

Hetalia: history is now;

Объявление

best of the best:
-лучший игрок;
Людвиг
-лучший пост;
Иван Брагинский


-лучший отыгрыш;
Альфред Ф. Джонс
-лучший отыгрыш;
Людвиг


-лучшая цитата;

«Только с кем воевать, а кого защищать?» - задумался Диогу, остановившись в нескольких шагах от воды. «Лучше уж совсем не делать выбор», - наклонив голову, он пнул камень в озеро. Тот пролетел совсем немного и скрылся на дне. Вода здесь была прозрачной, но ночью она казалась бездной, затягивающей в себя все, что было рядом.© Portugal



АДМИНИСТРАЦИЯ НОВОСТИ

Апрель 2015: В ближайшем будущем будет изменен сюжет ролевой.


Апрель 2015: Произошли изменения в дизайне.


read more
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
НАШИ ПАРТНЕРЫ
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: history is now; » -AU|вне игры; » Обернусь я белой кошкой ©


Обернусь я белой кошкой ©

Сообщений 61 страница 82 из 82

61

Отвлекшись ненадолго от телефона и размышлений, Виллем незаметно рассматривал Беатриш, наконец снявшую плащ. Все-таки, не надо ей ничего компенсировать - Виму было на что посмотреть, что он с удовольствием делал. Тонкая кофта, намокнув, не особо скрывала красивую фигуру, и Виллема сейчас даже не смущало, насколько он пялится. В конце концов, ну как тут не посмотреть?
Но к идее позвонить Испании и, соответственно, мыслям о нем, вернуться все же пришлось.
- Он не огромная хуйня, а этот... Джа-Джа Бинкс. Ну, тот офигенный неудачник, который при этом смешной. Только Антонио не смешной. Но неудачник.
Если так подумать, то вполне себе сходились образы. Странное такое существо, нелепое - ну точно Испания. Виллем хмыкнул, довольный таким выводом. Все же, издевательства над Испанией - замечательная штука. Вот поймают они его, и будут развлекаться как следует. И будет у них бесправная провинция, с которой можно делать что угодно...
Виллем не был особо мстительным человеком, но все равно был бы рад возможности припомнить все былые обиды и ответить тем же, только хуже в несколько раз. С огромными такими процентами.
Тем временем, этот мудак наконец-то проснулся. И замечательно, а то сколько можно-то, а? Не время спать! Но у испанца время спать, видимо, всегда, даже когда он уже проснулся. Говорит, но спит - единственный особый талант Антонио. Что, кстати говоря, тоже многое объясняет - если решить, что он спит в то время, когда пытается работать и заниматься политикой, то это сразу хорошо обосновывает невероятный долбоебизм.
- Доброй нооооочи, - протянул Виллем, рассмеявшись под конец. Еще немного, и до тришиного "гы" дойдет. Хотя у него и сейчас это проскальзывало - видно, подобное заразно. Вот, Португалия на нем повисла, и от нее как раз странный смех перешел. Все просто и ясно.
- Доброй... - недоверчиво произнес Испания, кажется, наконец начавший осознавать происходящее.
А что так недовольно-то? Где радость и счастье от того, что сам Виллем ван Дейк до него снизошел без огромной необходимости и словесных пинков от правительства? Это же праздновать надо, с дорогой выпивкой и лучшими проститутками, а Антонио только и может, что невнятно отвечать. Похоже, все же придется уточнить. Мало ли, вдруг до него просто не дошли все масштабы того Великого События, что сейчас происходит.
- Тони, мы соскучились! - Виллем постарался изобразить расстроенный голос, подобающий скучающему и одинокому, но актерское мастерство его сегодня очевидно подводило. И смех, смех особенно сильно подводил - но подобная фраза из его уст звучала настолько забавно, что Нидерланды не смог не заржать, все-таки испортив окончательно драматичность момента.
- Но мы серьезно соскучились, да! - продолжал Вим, довольно быстро успокоившись, - Мы хотим к тебе! То есть... это ты лети к нам! А то нам тут, знаешь, тааааак грустно без тебя, и мы страдаем и печалимся, и мы хотим встретиться...
Смех снова подбирался, не давая договорить. Уткнувшись в плечо Беатрш, Нидерланды старался ржать потише, чтобы не было слышно. А то вдруг не поверит?
О том, что это по сути своей такая фраза, в которую не поверит никто и никогда, Виллем как-то не задумывался. А если и задумывался, то быстро списал все на то, что Испания идиот, и потому окажется тем единственным исключением из правила, которое сможет хотя бы предположить здесь искренность.
К тому же, мало ли, насколько сильно он их хочет. Вдруг все совсем плохо, и даже подобное Антонио воспримет как надежду?
Кстати говоря, раз уж их здесь двое, и провернуть все они собираются вдвоем, надо бы сразу решить, кому что отойдет. Сам Испания, конечно, достанется обоим, а вот в плане земель....
- Триша-Триша, - громким шепотом заговорил Нидерланды, - Ты как хочешь, но Барселона в любом случае моя.
Собственно, главное - сразу же забить самое лучшее. Барселону Виллем считал, наверное, единственным более-менее нормальным местом в Испании (оценку выше "нормально" он ничему там дать не мог). Там хотя бы есть немного интересной архитектуры, так и пусть это все достанется ему.

+1

62

Виллем принялся уламывать Антонио на «прилететь в Амстердам».  Ведь испанец просто обязан это сделать! Первым же рейсом из Мадрида сюда, виза же вроде еще не должна была кончиться, она несколько недель должна была действовать. А собрания закончились всего лишь вчера. Или позавчера? Или вообще три дня назад? Кажется, Триша потерялась во времени из-за всего того, что с ней произошло. Но в данный момент от нее не требовалось с точностью до минуты помнить весь своей день, тем более сейчас у нее было достойное оправдание амнезии – посещение того самого спорт-бара, не без использования всех его возможностей.
- Нам так не хватает твоей деревянной башки, - протянула откуда-то из-за Нидерландов португалка в надежде, что ее услышит только стоящий рядом Вим, так как это предложение непременно разрушило бы все их грандиозные планы по заманиванию Испании на родину разврата и мельниц для скорейшего деления по частям в прямом и переносном смысле этих слов.
- Сводим тебя в пы-ы-ы-ыточную… Бу-у-у-улочную, там такие пря-я-я-яники, - в лучших традициях консервативной в плане хмельной головы Португалия  вновь принялась растягивать каждое третье, а то и второе слово, оторвавшись от плаща ван Дейка, который пах не просто тиной, а смешанной с перегаром тиной. Полный набор, даже лучше чеснока. Будь тут Румыния, он бы Амстердам через Бельгию обошел бы. Или вообще через Северное море переплыл, чтобы наверняка не унюхать.
- Вы пьяны?.. – кажется, Испания не совсем понял ситуацию. Зачем, интересно, спрашивать то, что итак понятно? Или он реально думает, что Беатриш и Виллем по нему соскучились? Ладно, у первой иногда бывают приступы любви к своим ближайшим родственникам, но второй-то никогда словца милого своей метрополии не сказал, нет?
- Не-е-е-ет, стеклые в трезвышко!  - ответила Гусман, стараясь отсмеиваться после сказанных слов, а не во время своей речи. Не то может подумать ведь, и план провалиться. Хотя все и без этого было на грани…
Видимо, Вим уже тоже не мог прекратить ржать и потому уткнулся в низкое также трясущееся от смеха плечо португалки. Пока Испания издавал какие-то невнятные звуки, среди которых с трудом пробивался вопрос «а как вы вообще вместе оказались?», европейцы в Амстердаме решили выяснить, кому что достанется.
- Мм, поза-а-а-арился на попку Испании?.. Забирай тогда всю Каталонию, все равно там волнений много. А мне тогда… - Португалия задумалась, какая часть королевства ей больше нравится. Выбрать какое-то одно было сложным, так как с одной стороны, хотелось что-то поближе к границе, а с другой, что-то, где раньше жили ее основные враги. Все же Беатриш была старше своего брата и знала те королевства, которые  раньше с ней соседствовали. До объединения Кастилии с остальными. О, это была такая история, такая история: и ненависть, и любовь, и дружба, и предательство – все нашло себе место на сцене Иберийского полуострова после реконкисты. Прямо сейчас хотелось предаться ностальгии с кучей слез и сморканием в плащ Нидерландов, который так кстати стоял рядом. Но до этой стадии опьянения Гусман еще не дошла, так как это была та предпоследняя точка пьянки, после которой следовало вырубание на ровном месте. А сейчас как-то не ощущалось этого.
- А мне тогда Кастилию и Леон, - заговорщицким шепотом ответила Португалия.
- Чего вы там шепчетесь? – раздался уже более понятный возглас Испании из трубки. Откашлявшись, Беатриш мысленно приготовила целую речь, повествующую о всех прелестях Амстердама, которые ее брат просто обязан увидеть, однако уже на втором слове запнулась и принялась смеяться.
- Как насчет экскурсии по типу «Евроту-у-ура»? – смогла выдавить из себя португалка, вновь провалившись в нечленораздельный хохот. Где-то вдали уже замелькал стремный призрак икоты. Хотя чего его бояться? Вон, воды вокруг немерено,  она, конечно, не создана для питья, но Триша уже успела порядком наглотаться местной таблицы Менделеева, так что от двух-трех глотков ей хуже не станет, если она к тому времени не откинется от того количества всякой дряни, что теперь скачет по ее организму. Но, может быть, огромное количество спирта сможет убить всю эту хрень до того момента, когда все станет совсем плохо?

+1

63

Тем временем, Португалия нещадно палила всю задумку. Испании еще рано знать, что ему предстоит. Вообще, если подробно разбирать все то, что его ждет после захвата, то у всех этих мыслей должно быть возрастное ограничение где-то около "тринадцать веков плюс" с пометкой о том, что людям со слабой психикой и богатой фантазией категорически не рекомендуется.
А оговорки у Беатриш становились все веселее и веселее... пора было спасать положение. В самом экстренном порядке.
- Пожаааалуйста, прилетай, - спаситель положения из Нидерландов получался столь же плохой, как спаситель прекрасных дам: он снова изо всех сил старался не смеяться, - У нас вот булочки и... и кексики... кексики-хексики... с гашишом... и марихуана у нас тоже есть. И знаешь, - заговорчески произнес Вим, - У нас есть хо-ро-ши-е проститутки! Ну я же знаю, что тебе нужны проститутки, потому что больше никто... никто не дааааст, - не сумев сдержать эту фразу, Виллем снова начал посмеиваться, - А я тебе даже скидку большую сделаю... или вообще бесплатно! - совсем расщедрился Вим, - Только ты прилетай...
Ну хоть это-то должно сработать. Неужели Испания сумеет проигнорировать столь щедрое предложение?
А шлюхи-то у Виллема дорогие. Для некоторых - даже очень. А он, замечательный такой, предлагает просто так! Когда еще можно подобное встретить? Действительно, насколько же надо хотеть увидеть Антонио, чтобы бесплатно проституток предлагать... а он, придурок, не ценит. И интересуется только тем, пили они с Тришей или нет. Да вообще не пили, просто так ему решили позвонить. А еще они на самом деле скучают и, конечно же, просто обожают Испанию и очень тепло к нему относятся.
- Давай же, соглашайся... или ты совсем нас не любишь? - Вима немного трясло от сдерживаемого смеха, - Мы тебя ждем, а ты, а тыыыы... спишь! А тут мы, такие красивые, и так хотим тебя увдеть... увидть... увд... к тебе хотим! Антооонио, не оставляй нас одних, мы скучаем по твоей мерзкой роооооже... то есть, по замечательному тебе скучаем, ты же такой классный...
Не смеяться было просто физически невозможно. Да еще и Триша рядом так забавно ржет, что все еще хуже становится - ну никак не сдержаться. Виллем, пытаясь смеяться хотя бы не в трубку, откинул голову назад в очередной волне хохота. От смеха в уголках глаз начали появляться слезы, но прекратить Вим даже не пытался.
- Я поговорю с вами, когда протрезвеете, хорошо? - устало произнес Испания, завершая вызов.
И как это вообще? Неужели ему совсем не нужны Виллем и Беатриш, когда они сами почти признаются ему в любви и когда ждут с распростертыми объятиями? Виму определенно не понять этого человека. То достает так, что никак не отцепишься, то лететь в Амстердам отказывается... вот где его логика, а? Странный он. Очень странный.
- Ну и спи там один, мудила! - обиженно ответил Нидерланды, хоть и зная, что Испания этого не услышит. Высказаться все равно хотелось, и не важно, узнает ли о содержании его слов Антонио. Или же пьянство просто давало веру в особую магию, способную донести мнение Вима обо всем происходящем даже сквозь такое расстояние? Виллем бы не отказался. Но сейчас он высказываться особо не собирался: идея, его только что посетившая, требовала лаконичности для большего эффекта. Чтобы было коротко, ясно, и чтобы сразу же дошла до Испании вся степень его идиотизма и неудачливости.
С самым воодушевленным видом Вим потянул за собой Тришу к ближайшему фонарю, где освещение получше.
Переднюю камеру Виллем включил без особых проблем, даже при том, что раз пять точно ткнул пальцем не туда. Но оставшегося разума хватило, чтобы понять, что это - еще "без проблем", потому что что-то обнадеживающе подсказывало, что Вим способен на большее. Гораздо большее, чем невинное неумение обращаться с телефоном, и не факт еще, что это "большее" не будет связано с чем-то повеселее.
Притянув к себе Тришу, Вим мягко поцеловал ее, путаясь пальцами в ее волосах. Приятно. Даже слишком приятно, а потому Виллем продолжал поцелуй, хоть имеющейся серии кадров уже было точно достаточно.
Наконец отстранившись, Нидерланды начал просматривать все получившиеся фотографии. Будто ничего и не произошло. Хотя он, собственно, не придавал сейчас особого значения подобному - Вим был слишком пьян, чтобы думать о том, что что-то не так. Ему все было очень даже так. В конце концов, если поцелуи с Беатриш ему нравятся, то что в этом такого?
Выбрав самую красивую фотографию, Виллем отправил ее Испании с подписью "Мы целуемся, а ты нет".
Пусть завидует.

+1

64

Неужели месть Антонио стоит так дорого? Проститутки, марихуана – и все это бесплатно, при этом являясь неотъемлемой частью «культурного» наследия Амстердама. То бишь, ради этого все сюда и едут, тратят огромное деньжища, а Виллем предлагает испанцу все по цене воздуха! Да в это невозможно поверить, и лучше уж проверить. Ну, вот пусть Фернандес и летит все это дело проверять. И хрен он что-то из этого получит.
Разделить мелом его надо, как коров делят перед тем, как на мясо пустить. Сделать это надо, конечно, сначала на карте, ведь если сразу распилить испанца, никакого удовольствия получено не будет. А следом за сим действом теряется и вся суть грядущей авантюры. Кто бы мог подумать, что ради мести два бывших врага смогут найти общий язык? Хотя, кажется, у всех напившихся особ язык один и это совсем не английский или эсперанто.
Ни подкуп Нидерландов, ни предложения Триши по поводу приятно времяпровождения в столице первого не смогли выманить поганца из Мадрида. То есть, звонок в четыре утра с криком «Давай проведем ЧМ-2018 у нас!» это нормально, а какой-то час ночи да еще и после выходного дня, который просто обязано было выделить руководство Антонио, это уже «Я поговорю с вами, когда протрезвеете, хорошо?» Наглость да и только!
- Говнюк, - солидарно с Виллемом констатировала Гусман, кивнув головой. И все равно они его достанут, что бы при этом не пришлось сделать. Кажется, та же мысль пришла и в голову Нидерландов, который намеренно куда-то потащил не особо сопротивляющуюся португалку, молча указавшую рукой на оставшийся лежать возле канала плащ. Ну и ладно, вроде уже привыкла к этому странному чувству холода, бывшему сродни наоборот слишком горячему воздуху – не понять.
Пока еще непонятный Трише план ван Дейка, судя по всему, включал в себя обязательное участие в нем камеры телефона, которую тот пытался включить. В прямом смысле пытался, видимо, с этим у него были сложности. Теперь понятно, чего он так удивлялся (по мнению Триши удивлялся) возможности выходить в море в нетрезвом состоянии.
Спрашивать же у Португалии, будь ли она принимать участие в задумке, никто не собирался. Действительно, зачем? Южанка же тут совсем ничего не решает, правда? Даже одежда была выбрана не по ее вкусу, благо ко всему относительно халявному дыра европейского бюджета относилась не так, чтобы и очень плохо. Что дают, то брать надо – вдруг потом понадобиться.
- Криворукий рукожоп, же? – сложив руки на груди, обратилась Гусман к фонарю, бледным светом заливавшему улицу между парком и каналом. Вот стоят они с фонарем, смотрят на возящегося с телефоном нидерландца и думают: «Ой, дура-а-а-а-ак». Причем уличный «светильник» просто обязан был думать вместе с португалкой в одном направлении. И не потому, что Империал была такой глупой, или фонарь был какой-то особенный, просто факт того, что ван Дейк не может справиться с мобильным  был понятен всякому…
Кстати, по поводу всякого. Почему за все время путешествия державы не встретили ни одного прохожего или полицейского? В надобности последнего еще стоило посомневаться, но само отсутствие настораживало. Настораживало фонарь, так как Беатриш об этом не задумывалось. У нее сейчас было занятие поинтереснее.
Холодные пальцы скользнули между мокрыми волосами, притягивая  собеседницу фонарного столба к разобравшемуся со своим телефоном Виллему. План был тут же понят, но раз его выполнение было поручено самому гениальному автору идеи, то Португалии не надо было ни на что отвлекаться. Цепляясь за длинный влажный шарф нидерландца, она сделала шаг, чтобы оказаться к нему ближе. То ли играя на камеру, то ли действуя по воле собственного бродящего на волнах спиртосодержащего моря сознания, Триша обхватила другой рукой шею ван Дейка и приподнялась на цыпочки. Португалка была далеко не коротышкой, но, стоя на улице, целовать высокого Вима было несколько проблематичнее, нежели в баре, когда он сидел на стуле.
Кажется, сама идея сделать фото не доставила столько удовольствия, как ее воплощение в жизнь, так как из той кучи сотворенного материала надо было еще выбрать самое лучшее, чтобы Испания там наверняка понял, что он упускает.
- Ты слепой? Тут же все смазано, - Беатриш командовала издалека, то есть из-под руки Виллема. Выбор должен был быть обязательно согласован с ней, как со стороной, участвующей в авантюре. Фото отправлено. Тишина.
- Тормоз, что ли? – удивляясь медленной реакции брата, произнесла португалка, и тут же раздался звонок от вышеупомянутого. Вызов принят.
- Что?.. Это вообще как? – проглатывая звуки, пытался что-то сказать Фернандес. В том-то и обстояла главная проблема, что пытался. То ли он так удивлен был, то ли он успел снова заснуть… - Что ты сделал с моей сестрой?

+1

65

Фотографии - это хорошо.
А вот фотографии, которые сделаны ночью при свете фонаря, да еще и на переднюю камеру, тяжело ранили чувство прекрасного Виллема, и даже то, что он был очень и очень пьян, ничуть не мешало излишне критично оценивать фото. Как будто это были рисунки, по отношению к которым это было бы справедливо. Фотографии-то по сути своей хуже рисунков должны быть... но нет, сейчас это Вима не волновало.
С этими и вовсе все плохо - то ракурс кривой, то цвета некрасиво легли, то они с Тришей недостаточно хорошо и интересно вышли. Или все отлично, но все равно что-то неуловимо не так.
На одной из смазанных фотографий Виллем немного задумался: с ней все замечательно, не считая той самой легкой смазанности, которую еще проигнорировать можно, не так все и страшно. Да и вообще, это ощущение движения смотрится очень даже неплохо.
Но раз уж Триша не одобряет, настаивать он не будет - все-таки, раз уж они сегодня союзники и действуют сообща, надо и к ее мнению прислушиваться. В конце концов, целовались вместе, значит, и выбирать будут совместно.
Так что процесс выбора продолжился, наконец остановившись на идеальной фотографии. Все как надо, и даже эмоции соблюдены - даже сквозь бездушную камеру можно увидеть влечение. Идеально.
Ответом Испании было многозначительное молчание - точнее, многозначительным оно казалось Виму. Просто Нидерланды слишком хорошо мог представить себе выражение лица Антонио в этот момент. Представить во всех подробностях и с мельчайшими деталями, так, чтобы все противоречивые чувства были заметны. Виллем даже начал посмеиваться над этим образом испанца в его голове.
- Да он там точно сдох, - фыркнул Вим, размышляя, как скоро до Испании дойдет вся суть происходящего.
Доходила медленно. Со скрипом, шумом и тарахтением того устаревшего механизма, который у Антонио почему-то слишком гордо именовался мозгом. Но - наконец-то - дошла!
Вот почему, каким образом Антонио может быть таким смешным, да еще и по телефону? Но он мог, и Нидерланды ржал. Вся эта невероятная неловкость и непонимание в голосе Испании были поистине прекрасны, а главное, очень забавны.
- Я ее поцеловал! - Вим снова рассмеялся, полностью довольный таким ответом. Не, а что он хотел услышать в ответ? Что Виллем заколдовал Беатриш своим особым наркотическим волшебством? Или заставил? Ну нет, все более чем добровольно, и Испания сам это прекрасно понимал. Так зачем тупые вопросы? И, что логично, тупой вопрос - тупой ответ.
- Зачем?.. - Испания продолжал что-то мямлить. Значит ли это, что он все же завидует?
Очевидно, значит. Вон как всполошился, и еще пытается выяснить что-то. Да, вот это "зачем" определенно нужно для того, чтобы узнать причину, а потом самому добиваться поцелуя. Но он, конечно, не получит ничего. Прилетать отказался - вот и пускай остается в гордом одиночестве. От проституток-то он тоже отказался, а кто ему остается, как не они?
- Потому что она классная, - протянул Виллем, приобнимая Тришу, - А ты нет, ты неудачник, - произнес Вим так, будто сообщал о том, что Испания выиграл нечто особо восхитительное. Итаааааак, сегодня Антонио объявляется по-бе-ди-те-лем, самым первым в списке скучных и безмозглых! Несите призы и награды, настало время поздравлений!
- Идите проспитесь, - все еще растерянно произнес Испания, предпринимая неудачную попытку все уладить.
Не, это вообще что такое? Им тут весело, они тут занимаются плаванием на катере и без, русалок наблюдают, целуются, а этот идиот предлагает просто так взять и пойти домой? Да тут даже первого места мало, тут нечто и вовсе особенное. Каким вообще дебилом надо быть, чтобы вот так прерваться на самом интересном моменте, особенно когда каждый момент самый интересный?
А Испания, видно, решил поиграть в мамочку столько веков спустя. "Вим, надень шапочку, ведь у тебя на севере так холодно!". Что за цирк одного клоуна?
- Завииииидуешь, - засмеялся Виллем, - Потому что нам хорошо, а тебе нет!

+1

66

Беатриш уже не могла хохотать и, задыхаясь, просто дергалась из-за сотрясавшего ее внутреннего смеха. До ее брата, видимо, доходит как до жирафа. И вовсе не такой реакции они с Вимом добивались: фотография должна была стать чем-то вроде рекламы «Приезжайте в Амстердам, тут очень весело». Но Антонио не был бы собой, если отреагировал бы как все нормальные люди (по мнению Триши) и тут же бы галопом поскакал в аэропорт, чтобы срочно присоединиться к таким замечательным людям, как его бывшие владения, которые уже стали подзабывать тот великолепный план о переделывании королевства в нищую провинцию без права голоса. Лучше уж стебать и без того униженного испанца.
- Простых вещей не понима-а-а-аешь, - махнув рукой в сторону, поддакнула  Гусман. А что это она отчитываться перед своим младшим братом должна? Не должна, Португалия вообще никому ничего не должна, кроме денег, конечно. Но долги финансовые в разы отличаются от тех, что порой предъявляли ей окружающие, и если на первые можно было спокойно не обращать внимание, что, собственно, Триша и делала всю свою жизнь, то со вторым приходилось считаться хотя бы потому, что мнение некоторых таких вот ростовщиков было важно самой португалке. Но не сейчас, когда все становится простым на подъем, любые преграды ломаются одним пинком, а все люди такие милые, что даже забываешь о долгой ненависти и тому подобном. Не со всеми, конечно, такое прокатывает, но, по крайней мере, на Нидерландах сработало. С Испанией еще в процессе.
- Я априори лучше, - пожав плечами, гордо заметила южанка. Нашли кого сравнивать – обитателей Иберийского полуострова. Здесь все просто, словно и никакого вопроса нет. Тем более, сейчас.
- Какой «спать», То-о-о-онью?! Сейчас нельзя спа-а-а-ать! Надо жи-и-и-ить! – и пока Беатриш раскрывала смысл такого понятия как «жить», испанец снова что-то сказал и отключился. Теперь, видимо, окончательно и бесповоротно. Лучше бы он этого не делал – в таком случае грядущих событий просто не было бы.
- Вим! Новое задание! Доказать Испании, что он мудак, и показать,  как надо веселиться! – отдав четкое, непривычно быстрое указание, Португалия выскользнула из-под руки нидерландца и тут же схватила его за шарф, чтобы на буксире оттараканить к парку. О да, южанка тянула за собой стремянку под чуть меньше чем на голову выше ее, и она даже не сопротивлялась. Как будто на поводке ведет, честное слово!
Остановившись возле темнеющей ограды, за которой шумел лес, Беатриш встретилась с проблемой попадания в парк, где обязательно должно было найтись место для развлечения. То, что на другой стороне канала во всю горели вывески многочисленных баров, Гусман не волновало.
- Подсади-ка меня, - обратилась португалка к стоящему рядом Виллему. Действительно, стремянка. Вот она, грандиозная польза от его роста, из-за которого так проблематично целоваться, но так удобно попадать в парк через забор.
Оказавшись между пиками и порвав о них джинсы, что было самой малой жертвой в этой авантюре (у канала еще плащ остался), Беатриш оглянулась, ища место, куда бы можно было спрыгнуть. Поиски успехом не увенчались из-за банальной темноты. Ну что же, удача сопутствует смелым.
Сиганув в едва различимые в малой доле света фонаря кусты, португалка через секунду где-то не слишком мягко приземлилась на холодную мокрую траву. Шумно вздохнув, искательница приключения собиралась уже подняться на ноги и окликнуть ван Дейка, одна что-то придавило ее к земле. Перед глазами Гусман пролетела вся жизнь: жизнь с матерью и сворой братьев, войны с ними же, завоевания мира, падение в бездну вечного кризиса – все, что когда-либо видела Португалия, предстало перед ней в ту же секунду. «Вот он, мой конец, в каком-то парке Амстердама», - успела подумать Империал прежде, чем смогла наконец-то вздохнуть.
Стоило догадаться, что же ее так придавило к земле. Или кто. Единственный и неповторимый Виллем ван Дейк.
- Puta… merda… - прохрипела уткнувшаяся лицом в траву Гусман.

+1

67

Вим был даже немного разочарован. Конечно, от Испании он всегда худшего ожидал, но сначала попытаться отправить их спать, а потом вот так вот бросить трубку - это просто невероятное достижение даже для него. "Не, и это еще меня все считают скучным и серьезным мудаком?" - фыркнул Виллем, вспоминая подобные фразочки. А вот Испания окружающим кажется веселым... не, эти идиоты определенно что-то очень сильно путают: вот сейчас, например, Вим весело проводит время с невероятными приключениями, а Антонио спит в этом своем Мадриде, веселиться отказывается, да и вообще ведет себя как полнейший болван. Но не так, как всегда (болван он по сути своей), а как воплощение всей скучности мира. И как столько в одного человека помещается?
Однако слова Триши сразу же вдохновляли на новые подвиги, подвиги такие, чтобы этому придурку на всю жизнь запомнилось, какую замечательную возможность он потерял. Ведь это только начало, и сколько им еще предстоит! Впереди Виллема ждали великие свершения и новые открытия, и от этих головокружительных планов Вим чувствовал себя как никогда счастливым и довольным.
- Еще как докажем, - ухмыльнулся Нидерланды, конечно же, принимая предложение. От такого не отказываются.
И даже не особо понимая, зачем Трише в парк и через забор, он охотно поддержал эту идею, помогая португалке забраться наверх, что, при ее небольшом для Виллема весе, было совсем не сложно.
Итак, вот перед ним забор. Высокий такой забор. За забором - парк, вода какая-то, темные деревья, скамеечки, собственно, самый обычный ночной парк. Фонари вот горят. Людей пока не видно. Информация эта была не слишком-то и нужна, но Вим все это отметил про себя, пытаясь придумать, какие приключения можно найти в подобном месте.
Но сегодня день особенный, а потому приключения нашли их сами, отправив Виллема в короткий полет с забора.
Вот Дания русалка, Испания идиот, а Нидерланды птица. Большая такая птица. Только вот крылья невидимые пока, потому что до нужной для подобного степени опьянения Вим еще не дошел, да и вряд ли сегодня до такого допьется.
Но вот что: если все птицы так летают, то Виллем птицей быть категорически не хотел. Лететь вниз, недолго и с болезненным падением - это совсем не то восхитительное чувство полета, которое так любят описывать разнообразные романтики.
Столкнувшись с землей и ногами Триши, Вим на мгновение уловил кощунственную мысль о том, что не так уж это круто - пить. Но при настолько веселых ощущениях никакого настроения на мысли не было. И Нидерланды даже не сразу осознал, что он сейчас разговаривает, причем разговаривает громко, эмоционально, и так, что хорошо, если среди длинной тирады было хоть одно цензурное слово, не считая предлогов.
Как же. Это. Больно.
Чуть приподнявшись, Вим сполз с Триши на траву, пытаясь немного придти в себя после падения. Голова кружилась просто жутко, совмещая это с ощущением глухой боли, которая терпима, но создает такое неприятное ощущение, что хотелось утопиться. А вот поблизости и вода видна. Блестит в свете фонаря и одним своим наличием намекает на то, что раз хотел Вим потонуть - то вперед, пожалуйста, все для него.
Но умирать такой смертью Виллем все же передумал, приподнявшись и усевшись на траву ближе к Беатриш.
- Эй, - Вим легонько ткнул ее пальцем в плечо, - Ты там жива?
Видимо, оживать Португалия пока не хочет, а потому Вим ненадолго отвлекся, даже не пытаясь разобрать какое-то тихое бормотание с ее стороны.
Послышался плеск. Из-под воды появился русалочий хвост.
- Триииииша, вставай, - Нидерланды притянул ее к себе, пытаясь усадить рядом, - Смотри-смотри, - он указал в сторону воды, - Он сюда приплыл!
Ничего особенного видно не было. Вода, деревья, трава. Но вот русалочий хвост снова мелькнул над ее поверхностью, да так, что его бы только слепой не увидел.
- Давай его поймаем, - с предвкушением произнес Виллем, - Уж он-то точно на нас поймается.

+1

68

Почувствовав себя без пяти минут живым трупом, Беатриш попыталась смешаться с травой. Ее, кажется, как раз вдавило в землю, осталось только позеленеть, что в нынешнем состоянии было делом простым. А вы попробуйте чувствовать себя нормально, когда на вас сверху без должного предупреждения с высоты плюхнулось бренное тельце навскидку килограммов так в семьдесят или восемьдесят весом. Если получиться, то вы, скорее всего, недалеко ушли от этих параметров или уже мертвы.
- Отвянь, - отмахнулась Гусман от навязчивой проверки на жизнеспособность. Она трава, зеленая и мокрая – все как надо. А теперь еще и нос весь в земле, образ можно считать завершенным.
Виллем просто отказывался униматься. Теперь он нашел кого-то. Видимо, Данию, так как в местный пруд мог приплыть только он. Ну или катер, что мало вероятно, хотя первое тоже можно оспорить. Не мог же канал быть соединен с закрыт – именно закрыты – водоемом парка? Но глаза поднятой с земли Триши говорили обратное. Прищурившись, португалка уставилась туда, куда указывал ван Дейк. Пруд как пруд, ничего необычного.
Если бы не появившийся над поверхностью хвост, то португалка бы точно подумала, что Нидерланды кроме выпивки успел где-то что-то курнуть. Но русалка была, и это определенно Дания. Ибо других просто чисто теоретически не существует.
- Пойде-е-е-ем! – неожиданно ожившая Беатриш вскочила на ноги, которые тут же подкосились, из-за чего Португалия бухнулась обратно на землю. Но это не беда! Если есть какая-то цель, то гордую Землю Святой Марии остановить невозможно! Даже такой проблемой, как отсутствие возможности передвижения.
Размяв ноги и потратив на это не шибко много времени, португалка подорвалась с места и уже через полминуты стояла возле пруда, высматривая среди ряби тот самый красный хвост. Вот, он снова мелькнул, и сомнения пропали окончательно. Надо ловить.
Только здесь все будет гораздо сложнее, нужно больше ловкости. Резко удалить весь алкоголь из своей крови  Гусман ни коим образом не смогла, поэтому решила компенсировать это отсутствием мешающих элементов – липшей ко всему телу одежды.
И да, пофиг, что на дворе осень. И да, пофиг, что она собирается купаться в каком-то неизвестном водоему. И да, пофиг, что рядом – вот уже подошел тоже к пруду – Вим. Последнее вообще чуть ли не послужило еще одним аргументов в пользу «против одежды». Надо же еще как-то доказывать, что Португалия в разы круче Испании? Почему бы и нет.
Танцевать в пьяном виде – это нечто, заложенное в генах человека. Красиво танцевать в пьяном виде – талант. Поэтому медленный чувственный стриптиз провалился на первом же шаге стягивания джинсов. Когда же мешающая обувь была сброшена, следом за ней полетели и брюки с кофтой. Причем, все же какое-то выгибание в разные стороны, медленные движения и всяких таких двусмысленных штучек нашли себе место на лужайке перед прудом. Не умеешь красиво раздеваться? Никогда не поздно этому научиться на практике.
Все, что мешалось, отправилось сушиться на какую-то стоящую совсем рядом с водой лавочку. Продефилировав перед нидерландцем в разные стороны, изобразив из себя подобие модели и вспомнив об изначальной цели раздевания, Триша повернулась к самому водоему. Так, прекрасно, вода теплее, чем в канале.
- НИДЕРЛАНДСКИЕ МЕДУЗЫ! ТАК ПОХОЖИ НА АРБУЗЫ! – с криком Империал ринулась в воду, стараясь не обращать  внимания на ударивший по голым ногам холод. И тут же чуть ли не перед самым носом португалки мелькнул знакомый красный хвост и в ту же секунду пропал.
- Не уйдешь! – выкрикнув эту угрозу, Гусман вдохнула побольше воздуха и нырнула, активно размахивая руками, чтобы схватить Данию. Но того и след простыл, или как это называется под водой? Млечный путь из пузырьков? Возможно.
Где-то вдалеке мимо проплыла тень, принадлежавшая, видимо датчанину. Нет, одной ей его не поймать, надо окружить эту русалку. Вынырнув, южанка тут же нашла глазами Виллема на берегу. Уж он-то точно сможет посоревноваться с русалкой в силе, ибо ближе всех к нему живет. Собственно, поэтому он, видимо, и заплывает в Амстердам – развеять свое одиночество, накуриться и почувствовать себя королем этого мира. Хренушки.

+1

69

Когда-то давно, много веков назад, Виму говорили, что нехорошо ржать над упавшими девушками. Видно, эти слова Виллем успешно пропустил мимо ушей, занимаясь чем-то более важным, чем выслушиванием очередного урока морали.
Вот и вырос он очень плохим человеком, совершенно лишенным какой то этики и понятий о том, что правильно, а что нет. И нельзя сказать, что Нидерландам это не нравилось - смеяться над Тришей всегда приятно, и не важно, падает она с катера или просто падает.
Но замечательное португальское упрямство, которое Виллем уже не одно столетие имел честь наблюдать, проявило себя и сейчас, так как стремление Триши поймать Данию, видимо, совершенно не утихло от такого провала. И вот Триша снова бежит к пруду, на этот раз уже гораздо успешнее. Что ж, Вим направился за ней, все еще не отпуская мысль о том, что было бы очень даже неплохо, если бы она снова что-то забавное учудила.
Но все далее происходившее было неожиданно даже для Виллема, богатой фантазией обладавшего.
В пьяной голове Вима немного неловкие движения с легкостью преобразовывались в нечто невероятно красивое и эстетичное. И он, наверное, еще никогда не пялился на кого-то настолько сильно. Но вот же оно, совершенство, совсем рядом! Бухое в хлам совершенство, но это никак не мешало Беатриш быть невероятно красивой и так двигаться, что Виллем был совершенно очарован.
Вау. Просто вау. Нет, ну почему она такая идеальная?
И даже громкий вопль сомнительного содержания Вима из оцепенения не вырвал, и Нидерланды продолжал наблюдать за Тришей, которая неожиданно оказалась настолько привлекательной.
Не, вот почему веке эдак в семнадцатом она не могла просто чаще ходить перед ним без одежды? Может, он бы тогда и не лез к колониям, был бы вежливым, милым и бесконечно добрым. "Ну да, колонии бы не трогал. Трогал бы что-нибудь другое". Но ведь гениальное же было решение всех конфликтов и недопонимания. Как можно ненавидеть обнаженную девушку с восхитительной фигурой? Верно, никак.
Тем временем, столь замечательное зрелище Вима покинуло, вернув его к осознанию того, что они тут как бы Данию ловить собирались, а не радовать извращенное чувство прекрасного Виллема.
Быстро раздевшись (и даже не путаясь в одежде, несмотря на очень пьяное состояние), Нидерланды последовал за Португалией.
Кажется, к переменам температуры между "очень холодно" и "холодно" Вим даже привык. Только пруд все равно надо отнести в какую-то особую категорию. Теплее, чем в канале, холоднее, чем на улице, теплее, чем на улице сразу после канала. В общем и целом, неплохо.
Но вот впереди снова мелькнул зеленый (Виллем все еще был уверен, что именно такой) хвост, в сторону которого Вим быстро поплыл. Нет, вот теперь эта русалочка точно ему достанется!
Интересно, как сильно обидится Дания, если его отловить и показывать людям за большие деньги? А еще можно позволять потрогать хвост. Но это будет двойная цена и роспись на бумажке о том, что блаблабла, никто не несет ответственность, если русалка эта хвостом по лицу заедет.
Но столь замечательный бизнес-план был быстро позабыт за желанием самому потрогать этот хвост (а заодно доказать наконец Беатриш, что он зеленый), а потому Нидерланды без всяких меркантильных мыслей устремился за уплывающим Данией. Ну вот же он, совсем недалеко!
А слева Триша плывет...
И не так уж и сложен был выбор между датским алкоголиком в образе русалки и красивой девушкой совсем рядом.
- Я поймал, я поймааааал! - резко развернувшись, Вим схватил Тришу, положив руки ей на грудь и стараясь при этом не пойти ко дну.
Но оно того стоило. Лапать Беатриш Виллему, конечно, более чем нравилось, и делал он это с огромным удовольствием и счастливой улыбкой. Жизнь определенно хороша. И грудь у Триши больше, чем ему казалось...
Идеально.

+1

70

Оглянувшись, Триша не смогла найти глазами Вима, который вроде бы совсем недавно стоял на берегу. Теперь же его и след простыл, а его одежду португалка в темноте даже чисто теоретически разглядеть не могла. Обиженно надув губы, португалка почти практически вновь исчезла под водой, на поверхности осталась лишь макушка да глаза. Попытавшись что-то пробурчать про нагло съебавшегося в туман нидерландца, который совершенно не понимает, как сложно поймать огроменную русалку голыми руками, скопище недовольства и темных мыслей окружило себя пузыриками, из-за чего черные планы на счет ван Дейка так и не были услышаны им самим, прудом да и всем миром.
«Мне, конечно, больше достанется, но мои старания совсем не были оценены?» - думала про себя начинавшая злиться Гусман. Одной же и веселиться скучнее, и нет повода Испанию разделить – зачем на одного человека что-то делить? Сплошные минусы.
- Я поймал, я пойма-а-а-а-ал! – долго печалиться Трише не пришлось, ибо Виллем нашелся, озвучив свое явление этому миру громким возгласом на ухо, на секунду оглушившим Португалию. А то она могла бы и утонуть, перед этим скончавшись от инфаркта миокарда. Нельзя так пугать, никогда, никому! Пускай это будет даже Нидерланды, который сейчас сам на себя не похож за отсутствием своей вечной приподнятой прически, но орать на ухо Империал не рекомендуется.
Хотя новость, преподнесенная тем самым возгласом, была довольно-таки радостной – хоть кому-то в этом мире удалось поймать Данию-русалку. Это же какое зрелище сможет весь мир увидеть, а сколько книг потом будет написано… Сойти с ума можно, если попробовать представить.
От такой-то радости Триша сразу же простила Виллему его исчезновение, которое таковым и не было. Но она все равно простила.
- Да? – удивилась Империал. Через секунду или около того пришло озарение, что ван Дейк поймал не Данию. Далеко не Данию, а нечто юго-западнее Ютландского полуострова, называемое республикой Португалией. Чувствуете разницу: королевство Дания и республика Португалия? И ладно бы, он просто ее поймал там, нет, эта хитрая улыбающаяся рожа извлекала выгоду даже сейчас. Хотя бы назло надо было ему врезать, но, будучи с трудом держащейся на воде нетрезво личностью с очень мягким характером (на данный момент), Триша ограничилась лишь предупреждением – с самым спокойным и адекватным видом вцепилась ногтями в те самые руки, которые себе более нормального места найти не смогли. Дескать, будешь еще так своевольничать, получишь по лицу. Правда, портить ныне не слишком-то кирпичеподобное лицо Вима не хотелось. Когда ей еще удастся увидеть нидерландскую улыбку от ух до уха? Это зрелище явно только для посвященных, в круг которых Гусман из-за некоторых исторических событий и географического фактора даже чисто теоретически войти не могла. А ведь когда-то это ее даже не волновало…
И все-таки какие-то плевые царапины на руках это слишком мягко с ее стороны. Наказание для ван Дейка должно быть более серьезным, как минимум затрагивающим его психику, как максимум – бренную оболочку, называемую организмом.
- Не, ну руки-то убери, - сначала тыкая Виму в бок локтем, а потом уже приступив к масштабному его потоплению, заметила  португалка. Ибо нельзя так.
Схватив Нидерланды за руки, Триша окончательно погрузилась под воду, утягивая за собой и вредителя всея какой-то неизвестный парк Амстердама. Надо будет еще потом узнать, что за место было. Хотя по барабану, сейчас не это играет главную роль.
Недалеко вновь промелькнул Дания, который, видимо, плавал кругами, как какая-то голодная акула из анекдота: подплываешь к берегу, находишь далеко заплывших туристов, и начинаешь
вокруг них нарезать круги, но так чтобы им был виден твой плавник, если не хочешь их жрать вместе с говном. Эх, Дания, Дания… И зачем тебе это понадобилось? Все равно на тебя уже никто не обращает внимания, смирись. Ты никто, и звать тебя никак.
Дождавшись, когда голова Вима окажется под водой, Триша посильней надавила тому на затылок, чтобы тот опустился еще глубже. На этом объем легких португалки сказал «фи» и приказал поскорей подняться на поверхность, что, собственно, она и сделала.
- Mal de muitos consolo é! - гордо воскликнула португальская нация, взмахнув рукой и с шумом ударив ею по воде.

Отредактировано Portugal (29 сентября, 2014г. 20:02:41)

-3

71

Как оказалось, поймать Тришу - это только начало. Начало предельно простое, а сейчас, когда она слишком пьяна, простое вдвойне. Но вот удерживаться на воде без помощи рук - это уже искусство. К счастью, Нидерланды им давно овладел, хоть это и по-прежнему было не слишком удобно.
Но сейчас ничто не способно испортить ему настроение. Да и вообще все на удивление удачно складывается - даже Беатриш растерялась и пока ничего не предпринимает. А значит, можно совсем расслабиться и продолжить медленно водить руками по ее груди.
Вода немного меняла ощущения, и хоть Виллему и сейчас все нравилось, он хотел бы повторить такой интересный опыт на суше. Интересно, как отреагировала бы Триша, если бы он вытянул ее на берег?
В голове сами собой всплывали воспоминания с участием банок с краской, кружек и табуретки. Нет, лучше уж не пробовать - пока что инстинкт самосохранения Виллема не покинул, и на настолько рискованные авантюры он еще не готов... или готов? Мысль об этом казалась все более и более соблазнительной.
Тем временем, Беатриш очнулась и вцепилась ногтями в его руку. Довольно ощутимо, но Виллем это легко игнорировал, предпочитая наслаждаться приятным. Пусть и дальше царапается, если это все, что она может - Виму не так уж сложно потерпеть во имя великой цели.
...а вот воду в легких игнорировать так легко не получалось. Вдохнуть Виллем не успел, но и не сразу осознал, что сейчас он с головой ушел под воду и дышать уже невозможно.
Вода была повсюду, и хоть глаза Вима были закрыты, он знал, что вода сейчас непроглядно черная. Жутко. Утонуть в водоеме своего же парка - самая безнадежно тупая из всех его смертей. Особенно при том, что умирал он очень и очень редко - Вим этого слишком не любил, а потому всегда изо всех сил старался избежать смерти. Как и сейчас. Даже наглотавшись воды и окончательно забывая, где поверхность, а где дно, Виллем стремился вырваться и выбраться. Но Беатриш, сейчас почему-то оказавшаяся странно сильной, только еще раз опустила его глубже под воду. Ужасно.
Все-таки всплыв, Виллем закашлялся, все еще пребывая в жуткой рассеянности и мало что осознавая. Ему сейчас интересно было только то, что вот он, воздух, что так приятно дышать... черт возьми, да он даже не думал сейчас об ответном потоплении Триши.
Не открывая глаза (иначе попадала вода) Виллем поплыл в том направлении где, как ему казалось, должен быть берег. И не ошибся же - доплыл, выбрался, окончательно пришел в себя. Тихо возненавидел Тришу, но оставил месть на потом. Собственно, все почти нормально.
Обнаружив неподалеку свои вещи, Нидерланды оделся, наблюдая за тем, как выбирается из воды Беатриш и дождавшись, пока оденется и она, Виллем направился к выходу из парка (внезапно обнаружилась калитка) и дальше, к мосту через канал.
Он не особо понимал, куда сейчас идет и зачем, но оставаться в парке больше никакого желания не было - воды ему уже хватило с головой, да и гораздо больше хотелось обратно в город - к черту русалку, плавания, деревья и все то, что можно было там найти.
После проигранной им водной битвы (хотя это и битвой назвать нельзя) Вим на Беатриш почти демонстративно не обращал особого внимания. И дело не в том, что он хотел показать ей, как обижен и оскорблен - просто как можно доверять человеку, который так обламывает все удовольствие и отправляет ко дну? Нет, доверять такому человеку нельзя, а значит, и разговаривать нет смысла. Так что можно спокойно, не отвлекаясь на всяких вредин, рассматривать город и пытаться забыть о феерическом провале.
А впрочем, все это из мыслей стиралось как-то само собой. У нормальных людей амнезия наступает утром после пьянки, а вот у Виллема - прямо в процессе, и распространяется на самые недавние события.
- Трииииииша, - Вим за руку потянул Беатриш к себе, указывая на газон, до которого они как раз дошли, - Динозавры! - со всем пафосом и торжественностью произнес он, после чего весело усмехнулся, - И если будешь плохо себя вести, они тебя... сожрут!

+1

72

Через секунду после радостного возгласа Беатриш над поверхностью воды появилась светловолосая макушка Виллема, а следом за ней и остальная часть задыхающегося обнаженного нидерландца. Очень недовольного нидерландца. Недовольного до такой степени, что он даже не стал возникать по поводу и без. Это как? Почему?  Это же не ван Дейк ни разу.
- Ты куда? – и ответом португалке стала тишина. Только типичный шелест деревьев да шум, издаваемый удаляющимся Вимом.
- Не, ну ты чего? Обиделся что ли? – удивленно взмахнув рукой, крикнула Беатриш. Кто тут вообще первый начал руки распускать? Это не Португалия самозабвенно лапала крепкие руки Нидерландов или пускала слюни на трапецию, которой много кто бы позавидовал, нет. Или это Дания тут не обращал внимания на врезающиеся в кожу ногти? Да, наверное, это все же одинокий русал, общающийся только с велосипедами на дне из-за собственного низкого уровня развития.
Ван Дейк выбросился на берег, продемонстрировав всего себя булькающей от возмущения Трише, и принялся одеваться, чтобы, видимо, теперь на полном серьезе покинуть португалку. Нет, она никуда этого алкоголика из Амстердама не отпустит, что бы он не говорил и не делал. Во имя своей великой цели Португалия погребла к суше. Выскочив на холодную траву, она трижды пожалел о том, что вылезла из пруда, в котором было, в принципе, достаточно тепло. Но чего не сделаешь для собутыльника?..
Прыгая на одной ноге из стороны в сторону, Гусман напяливала слегка высохшие вещи, стараясь поспеть за ждавшим ее (ждавшим, да, он ее ждал, не сильно, значит, обиделся) нидерландцем. Но тот, проследив за тем, следует ли кто за ним, пошел прочь.
- Ви-и-им, ну что такое? – в молитвенном жесте сложив руки, спросила Гусман. Тишина. – Ви-и-им? Ви-и-и-им? Ви-и-и-и-и-и-им?
С каждым разом все сильней растягивая такое простое имя для заплетающегося порой из-за хмельной головы языка, Империал пыталась обратить внимание ван Дейка на себя. Но это было самой сложной задачкой этой ночи. В баре и то проще было.
- Прости меня-я-я-я, ду-у-у-уру, прости-и-и-и! – португалка следовала за ним попятам, не обращая внимания на появившуюся из неоткуда калитку, упущенную тем же самым мозгом, не готовым к простым путям решения проблем. И даже канал, в котом они недавно плавали, оказался на втором плане.
- Ви-и-и-им, прости-и-и-и, прости-и-и-и, - Беатриш чуть ли не хныкала, догоняя шедшего огромными шагами Виллема и пытаясь ухватить его за руку.
То ли старания Земли Святой Марии увенчались успехом, то ли что-то очень тяжелое ударило в голову Нидерландов, но тот прервал свой бойкот и все-таки соизволил к ней обратиться, от чего та радовалась как маленькая девочка новому платью.
- Какие?.. – прищурившись, Триша уставилась в темноту, где с трудом можно было разглядеть очертания странных животных. Вараны? Нет, это только их внешняя оболочка, внутри это настоящие ящеры! Динозавры! Драконы! Откуда они в Амстердаме? Неужели ван Дейк держит у себя таких ручных зверушек ради удовольствия, как когда-то короли держали у себя львов и ягуаров? Человек.
- Нет, не на-а-адо, - цепляясь за руку собутыльника, Беатриш с трудом сдержала визг, похожий на испуг. – Давай уйдем, а?
Империал потянула Виллема за руку в сторону виднеющейся вдалеке трамвайной остановки. Да еще и где-то там мелькнул свет фар того самого трамвая. Не традиционные желтые португальские вагоны, но тоже прикольно. Главное – подальше от этих чертовых динозавров. Португалии не хотелось бы схоронить себя у кого-то в желудки. Это была бы самая ужасная смерть из всех возможных в мире. Такого и врагу не пожелаешь. Хотя, судя по всему, ван Дейка это не смущало, и он использовал это в качестве угрозы. Тогда какой уровень отношений подразумевает что-то более страшное нежели ненависть врагов? Лучше не думать. Надо  сейчас утащить нидерландца подальше от этого странного загона с ожившими легендами прошлого, которых не видел никто из ныне живущих держав. Никто.

+1

73

За все годы знакомства с Беатриш, Виллем никогда не думал, что она способна на извинения. Конечно, по пьяни люди способны на все, но ведь у каждого есть то, чего он не сделает ни при каких обстоятельствах. Что-то неотъемлемое, в самой основе характера. Нидерланды всю жизнь считал, что извиняться Португалия не умеет, как и просто признавать свою неправоту (да и в целом неидеальность, а тем более не-избранность и так далее). Но вот она картинно так извиняется, со всей искренностью и экспрессией, активно так...
Крушение шаблонов продолжалось. Интересно, оно когда-нибудь вообще закончится? Видимо, пока Беатриш рядом, все то, к чему привык Виллем, и дальше будет резко меняться. Конечно, можно списать все на пьянство, но черт возьми, это же Триша, как бы сильно она не напилась, подобное оставалось невозможным. Даже превращение в кошку и обратно казалось Нидерландам чем-то гораздо менее невероятным.
- Ладно, - вздохнул Нидерланды, обняв в который раз повисшую на нем Беатриш, - Хорошо, они тебя не съедят. Я им скажу, чтоб не ели, - Виллем строго посмотрел на статуэтки, после чего широко улыбнулся, обрадованный очередной гениальной мыслью, - Мы им Испаааанию скормим! И тогда они будут довольны, и мы будем довольны, и все будут счастливы, и вообще как прекрасна будет жизнь, когда его динозавры сожрут...
Ну вот, а теперь его тащат куда-то. Ну нет, уходить Вим пока не хотел - а то такая идея, такая идея, надо же обязательно показать Антонио, что его ждет. А то спит себе спокойно в своей жарище, и не знает, ничего вообще не знает, а важно же. А так будет понимать, что его вот-вот динозаврам скормят, и будет бояться и страдать, и так даже веселее, когда он заранее страдает от мрачных предчувствий. Ну разве это не самый гениальный мучительский план в этом мире? Самый, определенно самый.
Потянув Тришу за собой и отловив какого-то прохожего, Виллем торжественно вручил ему телефон, показал куда нажимать и утянул Тришу к статуэткам. Сев рядом с одной из них, он усадил Беатриш себе на колени и улыбнулся на камеру.
- А теперь прими царственный вид! Ведь мы такие крутые империи, пусть будущая провинция сразу понимаааает! - видимо, совсем заразившийся растягиванием гласных Виллем и сам своему совету последовал. Но смеяться снова хотелось, и хотелось явно больше, а потому получилось странная смесь самодовольства, "величия" и улыбки, выдававшей тщательно сдерживаемый хохот.
Итак, фото сделано, Испании отправлено. Даже с подписью. Нидерланды не особо помнил, что он там набирал и попадал ли по нужным буквам, но факт, что определенно понятно было, что Антонио обязательно будет скормлен динозаврам, но попозже, а пока они веселятся без него, а он все еще неудачник. На этот раз ответного звонка не последовало, а ну и черт с ним - видимо, завидует молча. И правильно. Настолько безвольной провинции и положено молчать.
Взяв Беатриш под руку, Виллем отправился к остановке трамвая.
Как они сейчас интеллигентно выглядят. Совсем как нормальные люди. Прогулки по ночному Амстердаму, романтика, все дела... но никто не знает, что они великие мореплаватели и охотники на русалок! Совсем никто не знает, глупые люди, не понимают они, с какими великими странами сейчас идут по одной улице. Очень, очень глупые, но они же не Антонио, значит, поправимо!
А потому, дойдя до остановки, Нидерланды сразу же обратился к людям с пламенной речью о том, как они с Тришей хорошо могут в море, особенно по ночам, бухими и в канале. Правда, пламенная речь была произнесена устами человека очень пьяного, а потому была не слишком адекватной и связной, но кого это, черт побери, заботит?
Тем временем, фары трамвая все приближались и приближались. Огроооомные. Гигантские желтые глаза железного монстра, рогатого механического создания, вот он, вот, совсем близко!
- Триииииш, - протянул Виллем, весело ухмыльнувшись, - Мы отправляемся в большое путешествие!
На катере они катались, а на трамвае нет. Что-то в этом определенно было неправильно, и надо это, конечно, исправлять. Тем более, люди из трамвая еще не слышали о том, какие они с Беатриш гениальные мореплаватели, да и просто замечательные люди, самые лучшие на свете, самые красивые, умные и далее по списку. Надо и им рассказать. А то так и будут жить, и умрут без этого важного знания.
Забравшись в трамвай, Виллем подал руку Трише, зашедшей следом за ним. Отлично. Можно начинать самохваление.
...если бы Беатриш не потеряла равновесие, вываливаясь во все еще закрытую дверь. Нидерланды ее, конечно, поймал - на то он и замечательный, но трамвай пришлось покинуть, и делалось это через почти-падение, хоть удержаться Вим и смог. И ровно после того, как они снова оказались на остановке, этот урод рогатый по делам своим поехал.
- Надо же, мы проебали трамвай, - проворчал Виллем, все еще удерживая Португалию, - Эй, с тобой все в порядке?

+1

74

И, о боги, неуговариемый в прошлом Виллем смилостивился и разрешил Португалии продолжить жить вне желудка динозавра, которые каким-то образом стали не такими уж и страшными. Видимо, на это обращение имело влияние настроение самого нидерландца. Ведь должен же он здесь обладать какой-то силой или нет? Было бы странно, если бы он здесь совершенно ничего не решал, а так, вот умеет укрощать своих личных зверушек. Вроде странного песика у северян или медвежонка Мэттью, только динозавры. Хотя Беатриш всегда казалось, что это должен быть кролик… Но, как она уже успела убедиться, ван Дейку даже на размеры существа было по барабану, так как он все равно тащил их домой или устраивал в своем городе. Что же тогда еще могло обитать в Амстердаме и в других городах Нидерландов? Лучше не думать.
- Но он же от тако-о-о-ого не умрет, - задумалась португалка, ведомая неизвестно куда Вимом. Девушка даже попробовала представить, что случится с ее братом, если тот не сгинет в пасти рептилии и продолжит свое осознанное путешествие по организму по организму, и поняла, что зря она это сделала. Перспективы были не самые лучшие, особенно, когда бренное тельце или то, во что оно превратится, покинет столь неудобный организм нидерландской твари.
Ван Дейк же, видимо, не был отягощен этой странной мыслью, а всего лишь собирался запечатлеть сей важный момент своей  жизни на ту же камеру мобильного телефона. Интересно, видел ли он выражение лица прохожего, который на время стал личным фотографом своей родины? Гусман не видела, а зря, так как количество эмоций, которое оно смогло передать за минуту, было огромным. Хотя вскоре прохожий сообразил, где он живет, и скорее всего люди просто накурились или выпили. Не суть, в общем, с ними, как с сумасшедшими, надо во всем соглашаться. Высокий Виллем как аргумент в любом споре, даже в пьяном виде может отвесить чего-то тяжелого и с результатом нежно-фиолетового цвета под глазом.
Принять царственный вид? Нет ничего проще! Это же Португалия! Надо просто на пару секунд забыть, что она уже чуть больше века как республика, примерившая на себя и авторитаризм, и демократию, а потом уже изображать из себя правителя мира. Все-таки многие державы неожиданно меняли свою форму правления, чего уж там. Вот Беатриш завтра полетит домой и первым же делом предложит, нет, прикажет воссоздать монархию, подключит к этому делу Макао, который, конечно же, стремится вернуться под крыло Империал, а также Бразилию. Почему Габриэл был просто обязан согласиться? А как же он тогда будет расплачиваться за машину, если не участием в назревающей имперской унии? Все правильно, Триша, все правильно ты думаешь.
Усевшись поудобнее на Виллеме, португалка поняла, что как-то кренится в левую сторону, поэтому качнулась в правую и чуть не бухнулась на газон со своей улыбкой «тридцать два – это норма». Вроде бы всех  это устроило, в том числе динозавров, которые тоже улыбались, насколько это было возможно. То есть, это было что-то среднее между растянутыми от уха до уха губами и оскалом. Но если рядом сидит и лыбится их хозяин, он же Нидерланды, то бояться нечего. Ох уж эта наивная уверенность.
Когда уже Португалия собиралась самостоятельно на буксире доставить ван Дейка к остановке, что делом было нелегким, как и сам ван Дейк, он решил самостоятельно добраться до предполагаемой цели Беатриш. Ей же проще. Вальяжно, почти аристократично Вим распространялся на всю улицу, подогревая все это своей не менее виртуозной походкой. Трубки, жаль, у него с собой не было для полного образа. Триша вторила ему, стараясь поддержать такую умную беседу о фигне. Если выключить звук, то в принципе их можно было принять за трезвых не в меру образованных людей. Как же.
На остановке начался концерт по заявкам. Сначала это было сольное выступление Нидерландов. Такой расклад Империал не устроил, поэтому она подключилась к всеобщему выносу мозгов, и уже в тандеме они продолжили просвещать народ, ибо надо же этим иногда заниматься.
Трамвай подошел на удивление быстро. Вообще он какой-то странный был: то совсем далеко, то совсем рядом гремит. Не по законам тут все, магия… Ну и ладно. Махнув на это дело рукой, Триша кивнула на предложение собутыльника отправиться куда-то вдаль. Как выглядела эта «даль» - непонятно. Оно и к лучшему – так веселее же. Вот когда-то в далеком шестнадцатом веке неизвестность никого в этом мире не смущала, тем более португальцев, которые, конечно же, были величайшими первооткрывателями это мира. Были и остаются, ибо в данный момент Португалия открывала какой-то новый способ найти приключения на вторые девяностые. В тандеме с Вимом, но это ничего. Зря старается, что ли?
Нидерландец каким-то волшебным образом оказался в трамвае и даже галантно (это с алкоголем в нему пришло, видимо) подал руку намеривающейся вползти внутрь даме. Но ей почему-то показалась, что ступенька находиться несколько ниже, чем это было на самом деле, поэтому гордая португальская нацию умудрилась стукнуться о порог тем самым местом ноги, где меньше всего мяса и жира защищают кость. Ух, какая боль, «Германия – Португалия 4:0» тут и рядом не стояло.
Постаравшись не вскрикнуть от такого неожиданного испытания этой жизни, Гусман поставила все-таки ногу на ступеньку… и тут же ее подвернула, от чего стала падать назад. И если бы не во время появившаяся рука Вима, то могло случиться что-то очень неприятное. Гораздо более неприятное, нежели сваливший в туман трамвай.
Хотя Португалия все равно умудрилась удариться головой о плитку, которая окружала трамвайные пути. Не так сильно, как это могло быть, но тоже не очень приятно. В глазах появились такие знакомые круги, а в ушах раздался совсем не вписывающийся в образ умиротворенного Амстердама звон. Приятная симфония, ничего не скажешь. А еще и ван Дейк со своими вопросами лезет.
- От-но-си-тель-но, - по слогам выговорила Империал такое трудное в данный момент слово. Ну, что поделать, если она еще и язык себе прикусит, план будет выполнен целиком. Еще и нога болела, словно ее углями жгли. Если Вим ее сейчас опустит на землю, то максимум, что Португалия сможет делать, так это на ней валяться. Поэтому опускаться нельзя было ни в коем случае.
- Нога жу-у-утко болит, - пожаловалась Триша, намериваясь прямо здесь же заплакать для большей убедительности.

+1

75

Итак, трамвай безнадежно ушел (надо будет потом разобраться с этими неправильными трамваями, которые не дожидаются свою страну), но дама спасена. Вроде как спасена. Дама страдает и печалится, и это совсем никак не хорошо.
Все-таки, странно себя Вим чувствовал от чрезмерного количества алкоголя. То на русалок охотится, то с Тришей битвы на воде устраивает (некоторые вещи не меняются столетиями), то о все той же Трише очень заботится. Но как можно не сочувствовать настолько грустной прекрасной девушке? Да никак, а потому миссией Нидерландов сейчас было ей помочь, пожалеть, ну и что там делают с теми, кто из трамвая выпал. На руках потаскать. Вот это вообще дело очень хорошее и правильное, не ходить же ей сейчас с болящей ногой. И Виллему ее носить совсем не сложно - легкая же. И милая. Когда Триша не на воде, без оружия и вдали от тяжелых предметов, она становится до невозможности милой, это Вим заметить уже успел. Или она милая из-за того, что они оба выпили? Хотя это вряд ли, на самом деле Беатриш всегда такой была, просто то ли Виллем не замечал, то ли она скрывала качественно. Но теперь-то он все знает.
Взяв Беатриш поудобнее, Вим как можно сочувственнее посмотрел на нее.
- Сейчас все пройдет, - со всей убедительностью сказал он, - И вообще, у тебя же есть я! - заявил Вим с некоторой долей самодовольства, - Так что ходить тебе пока не нужно. И постарайся не двигать ногой, хорошо?
Вот какой он замечательный, спаситель прекрасных дам. Беатриш точно должна сейчас сказать ему, какой он хороший, и еще и поцеловать в благодарность.
Вообще, обычно Виллем не делал ничего за просто так (за некоторыми исключениями, но Португалия исключением никак не являлась), но сейчас в порыве рыцарства и бескорыстности готов был за "спасибо" таскать ее на руках, и вообще очень на многое, если хорошо убедить, был готов. Да и вообще впал в то настроение, когда хочется нести в мир добро, помогать своему некогда врагу, да еще и делать это от всего сердца и с самыми чистыми намерениями.
А с остановки трамваев, видимо, пора сваливать, все равно делать здесь нечего. Ждать еще одного трамвая Виллем никак не хотел, а потому решил просто продолжить прогулку по городу, с которой все, собственно, началось.
Хотя начало дня Виллем вообще плоховато помнил. Кажется, там что-то с кошками было, а потом они с Тришей еще зачем-то ссорились... и зачем вообще, когда она такая замечательная? В любом попавшемся водоеме топит, а все равно замечательная, удивительное создание. Но как бы то ни было, зачем они вообще только и делают, что ругаются? Неправильно. Исправлять это надо.
- Вот что, - начал Нидерланды, - Ты восхитительная, и на катере классно плаваешь, и вообще, ты очнь... оенчь... ладно, пусть будет охуенная. Пооорту, ты вообще не знаешь, какая ты на самом деле классная! И милая. Очень милая.
Кажется, все правильно. А если и нет, то фиг с ним, главное, что Вим все высказал, успокоился и горд собой. Да и судя по тому, как Триша себя хвалит, ее не хвалит никто другой, а потому Виллем совершил настоящий подвиг. Хотя подвиг легкий был - не соврал же ни в чем, потому что Беатриш сейчас действительно была такой, и даже гораздо лучше. И как же странно, что он только сейчас это понял.
Тем временем, они шли вдоль одного из каналов, кажется, в сторону все той же площади Дам. Оглядевшись, Нидерланды пришел в выводу, что да, именно в ту сторону. Это у них, типа, было большое путешествие с возвращением к началу? Прямо как кругосветное. Только по Амстердаму, а вместо океанов - каналы. И неплохое ведь путешествие - и в парк Вондела заглянули, и на трамвае почти покатались, и динозавров видели, и русалку, и вообще столько феерических приключений пережили, что можно хоть книгу писать. "Виллем и Беатриш в Стране Чудес" или с каким-нибудь подобным названием, а у хороших приключений и названия должны быть хорошими...
И вообще нет, рано еще писать эту книгу. Приключения ведь только начинаются, Страна Чудес, она же Амстердам - место, где им хватит событий на пару томов подобной книги. И без всяких там кроликов с часами и котов с улыбками - они тут примы-балерины, главные и единственные герои, и никто не сравнится в геройстве с ними.
А еще книге нужны были иллюстрации, а точнее - фотки для Антонио. Но пока Нидерланды не знал,что фотографировать, что могло бы его опечалить, если бы не стало внезапно пофиг. Еще успеет заняться фотографированием, а Антонио и подождать может. Пусть с волнением ждет следующего эпизода их с Беатриш приключений.
Придя к такому простому выводу, Вим продолжил путь навстречу новому, неизведанному, охуительному.

+1

76

Плакать не пришлось, так как до невозможности милосердный и внимательный Виллем без лишних молитв предложил свои услуги в качестве транспортного средства. Почему бы нет? Зачем Беатриш отказываться, тем более сама бы она шла гораздо медленнее, а так… Идут они – точнее, только Нидерланды – по трамвайным путям в неведомую даль и радуются жизни, которая в данный момент кажется просто идеальной.
На всякий случай еще и держась рукой за шею нидерландца, Португалия вновь радовалась возможности перемещаться без каких-либо усилий. Тут же вспомнилось то время, когда она была кошкой. Сейчас те несколько часов, превратившиеся в большую половину дня, казались такими нереальными и далекими, что и поверить нельзя было. Но «таскашки» Беатриш продолжали нравится, потому что это дело, заслуживающее ее непосредственного внимания и участия. В особенности участия.
- Благодарю! – довольно ответила Гусман, качнув головой в сторону уходящих в темноту путей. За солнцем они, конечно, не пойдут, но почему бы не избрать указателем такие любимые поэтами рельсы, которые что только не обозначали: и смерть, и бесконечную жизнь, и поиск, и путь, не имеющий ответвлений. Но сейчас это просто единственный способ идти ровно, не поворачивая в разные стороны против всякой системы. Хоть какая-то логика появилась в их пьяном изучении Амстердама, смахивающем больше на поиск неприятностей и проблем. Но кто так не делает осенью, когда тоска и депрессия захватывают разум и делают человека заложником собственных мыслей не самого приятного характера?
А вообще, сегодня можно все. На самом деле, им всегда можно все, просто иногда надо делать вид, будто окружающие их хмурые лица и правила – то нормально. Каждый день же нельзя выпивать такое огромное количество алкоголя, а то гляди и неуязвимости нации пострадает, и сама нация забухает так, что за километры от границы перегаром нести будет. Для Беатриш особого неудобства в таком случае не было, так как один соседя гарантировал сохранение тайн, тем более что Мадрид от границы находился довольно далеко.
По какой-то странной причине Виллем начала распространяться на всю улицу, хотя единственный слушатель, которому все и адресовалось, находился совсем рядом. Правда, содержание речей нидерландца перекрывало всякие вопросы о том «нахрена вообще?»
Довольно  заулыбавшись, Португалия тряхнула головой и засмеялась. Будь она трезвой, на месте бы грохнулась в обморок, так как к подобному расхождению в представлении о человеке и действительности она не была готова ну никак. Наверное, алкоголь делает нервы крепче и более готовыми к таким неожиданным поворотам судьбы, в лице «слегка» поменявшегося мнения Виллема. Оно и приятно.
- Ну, дык, в хорошей компа-а-ании только хорошее и раскрывается, гы, - фееричное завершение фразы заставило Гусман в который раз уступить сильнейшему наплыву смеха, так и стремившемуся довести португалку до икоты, что не есть хорошо. Воды тут вокруг много, но к употреблению она была не пригодна. То есть, пить-то ее можно, но не нужно и не советуется. Да и сейчас простая бы вода плохо пошла, а вот что-нибудь спиртосодержащие… Очень даже не плохо.
- Рули туда! – воскликнула Беатриш, указывая рукой на светящуюся за углом неоновую вывеску. Такие бывают либо у баров, либо у стриптизклубов. Но и там, и там можно найти что-нибудь повышенной крепости, так что для основной цели заведение подходило. Жаль, что придется покинуть эти наводящие на философские размышления трамвайные пути, но пить сейчас хотелось до безумия. И пуская алкоголь только сильнее обезвожит организм, они еще выпьют. Ничего страшного с ними не случится, ведь так?
Такого поворота событий Гусман точно не ожидала. Как же она могла забыть об основной особенности Амстердама, о которой знает весь мир?! Наверное, все дело в том, что сейчас не август, а октябрь. Ну да, гей-парад же – мероприятие летнее, и сейчас погода не готова к подобным переживаниям толпы. Зато бары подобной направленности работают всегда. Хм…
- Опусти-ка, - взглянув на Нидерланды, сказала Империал. – Нога уже не боли-и-ит, жива-здорова, ходить могу-у-у. Краткий отчет был сдан Португалией.
Приложив руку к виску, как бы взяв под козырек, Беатриш в доказательство своего здоровья сделала пару шагов в сторону и вернулась обратно. Все хорошо, если в голове уже гуляет отличная идея.

+1

77

Виллем идею оценил. Даже очень оценил, потому как в его нынешнем состоянии бар - лучшее место в мире и вообще. Он же скоро протрезвеет такими темпами. А трезветь Вим ну никак не хотел, потому что убедился на своем опыте, что быть трезвым - скучно.
Вот что он без алкоголя делал? Ничего интересного не делал, ну разве что удивлялся там чему-то, Вим плохо помнил, чему. Кажется, это касалось Триши. Ну, так более-менее понятно - Триша вообще удивительная. И мир удивительный. Точно, именно так, а еще в этом удивительном мире есть очень удивительные количества алкоголя, которые ждут Виллема с нетерпением. И где-то там, за дверями бара, грустят его бутылки виски. И рома. Как они, бедняжки, без его участия?
- Тогда ходи... иди... идем! - с веселой улыбкой произнес Вим, открывая перед дамой двери.
Бар показался странно знакомым. О, Вим даже название помнил. То есть, он его забыл, но помнил, что знал, и... не важно, а важно то, что он даже угадал где сейчас находится. Дар великой гадалки не подводил его и дальше - Вим, как великий детектив, в два счета определил еще и местоположение барной стойки. Итак, все основное сделано: Виллем найден, бухло найдено, а значит, дальнейший путь ясен.
Настало время отправляться в новое плавание - плавание к бухлу сквозь море людей.
Хитро посмотрев на людей, Виллем оттащил Беатриш в какой-то угол, где музыка звучала тише, а людей не было вообще. Как будто специально для Важных Разговоров. Только таблички не хватало о том, что тут, собственно, переговоры проходят, а значит, нельзя тревожить. Виллему подумалось, что такие таблички - идея отличная, и только их в барах не хватает. И негде в итоге двум в хлам пьяным очень умным и интеллигентным людям обсудить важные вещи и вообще.
А, да, важная вещь. Нужно сказать важную вещь.
- Тришааа, - протянул Виллем с наглой ухмылкой, - Спорим, я склею себе парня быстрее, чем ты - девш... двеш... девушку?
Надо еще как объект спора взять что-нибудь крутое. Например, на все колонии поспорить... задумавшись, Вим решил, что колоний у Португалии сейчас недостаточно и выигрыш будет слишком маленьким и вообще оно того не стоит. Не, у них еще ожидается неплохая такая колония, но нахуя Виму пара лишних областей Испании? Хотя... это звучало интересно. Но Вим быстро передумал, придя к простому выводу, что у этого уебка и растащить-то нечего. Не, на колонии спорить точно бессмысленно.
Ну а на что тогда? В голову почему-то лезли стремные варианты типа "на футбольную сборную" и тому подобное. Хотя вариант со сборной был довольно привлекателен, но и Португалия все равно не отдаст, когда проиграет, и Виллему не нужны ее футболисты, потому что самые лучшие-то у него.
Выход пришел сам собой.
- На желание спорим, - продолжал улыбаться Виллем, протягивая руку Беатриш.
В том, что он себе парня получит раньше, Виллем не сомневался. Единственным поводом для сомнений было то, что он сейчас пьян в дым и собирается пить дальше, но черт возьми, разве это имело какое-то значение? Да совершенно не имело. Виллем и без алкоголя бессовестно хорош, а сейчас он чувствовал себя по меньшей мере богом.
И богу нужны последователи и жертвоприношения в виде новых бутылок, за которыми Вим и собирался сейчас направиться. Вместе с Тришей, потому что ее терять никак нельзя - она должна быть рядом чтобы победу Виллема в подробностях наблюдать.
Хмм. Может снова бармена склеить, раз уж все равно поблизости? Будет третий бармен за день. От мысли об этом Виму почему-то хотелось глупо хихикать, но он этот порыв сдержал. Пусть и с огромным трудом.

+1

78

Нетрезвые люди понимают друг друга с полуслова. Нет, даже без слов: у одного мысль возникла, второй уже ею проникся и приступил к исполнению. Аксиома, ибо на доказательство времени не было. Так есть, Нидерланды и Португалия тому пример, и этого достаточно. Сейчас надо срочно пополнить количество алкоголя в крови, иначе кто-то почувствует себя моряком без пресной воды посреди Атлантики. И день, точнее ночь, закончится очень печально, что не должно исполниться ни в коем случае. Вся жизнь и без того похожа на автомобильное колесо: скучная, серого цвета и все время крутится, крутится, крутится, чтобы однажды придти в негодность и быть выброшенной. «Тогда это колесо должно попасть во всю возможную грязь, во всех точках мира, побывать во всех мойках, ну или что-то вроде», - философские размышления на бытовом уровне на миг захватили Португалию, которую еще не до конца отпустили рельсы, уходящие вдаль.
Яркие огни за дверью и яркой вывеской бара напрочь отшибли у меланхоличной южной души желание размышлять о чем-либо, кроме того, как бы с наименьшими потерями добраться до барной стойки. Хотя тут-то проблем возникнуть не должно: какой идиот не отшатнется от пропахших тиной подвыпивших субъектов? А, ну да, это же гей-клуб. Здесь вообще мало кого это беспокоит. Да и Виллем прекраснейшим образом выполнял функцию ледокола или же людораздвига. Так что, наихитрющим образом следуя за высоким нидерландцем, который, конечно же, привлекал к себе внимание окружающих, Гусман наивно считала, что ее персона в толпе незаметна.
Не успела португалка толком сориентироваться, что на полках стоит и каким цветом блестит, как была утащена за руку в сторону. Протест с ее стороны последовал незамедлительно, но он потонул в громком чихе, прервавшем речь Империал. Значит, так и надо было.
- Что у тебя там? – глядя на глупо улыбающегося ван Дейка, подозрительно спросила. Чертов нидерландец оказался прямо-таки генератором в иное время странных идей. И все они заставляли Португалию зарядиться собственным превосходством, которое срочно нужно было доказать. И все равно, что под этим подразумевалось. Хоть с моста прыгнуть покрасивее, но доказать королевству, что португальцы во много раз лучше. И нынешняя затея была довольно-таки странной. Вот если бы надо было заставить обратить на себя внимание человека, который принципиально смотрит только на задницы своего пола, тогда бы задача была бы сложнее. А так… Плюс, у Виллема есть неоспоримое преимущество: все-таки это его народ, а уж кому, как не самой нации знать, что его людям нравится. Но трудности не пугают землю Святой Марии, они только закаляют ее. Да и победа над ван Дейком в таком случае будет в разы слаще.
- Ты это сам сказал, - заулыбавшись не менее глупо, нежели сам генератор бредовых идей, заметила Беатриш, разбивая пожатые руки. Что именно можно сделать с проигравшим, еще загадка, но это будет что-то очень неприятное. Или же милостивый победитель все же согласится смягчить кару до простой смерти от чего-нибудь легкого и ненавязчивого. Но как и что будет твориться после окончания спора – ныне эти аспекты грядущей жизни хранились за завесой тайны.
- И бармены не счита-а-аются, - тут же добавила Гусман, чтобы не был повторен сценарий прошлого посещения бара. А то ведь людей от работы отвлекают, это уж совсем бессовестно, несмотря на то,  что в данный момент совесть отсутствовала у обеих стран.
- Доказательством буде-е-е-ет, к примеру… - а вот это был действительно сложный вопрос. Забавно же будет если, кто-то из них просто возьмет и пропадет до конца ночи. Если это случится с Португалией, то найти дорогу к дому ван Дейка будет проблематично. Если это случится с нидерландцем, гостья Амстердама останется без ночлега. Разбегутся оба – не найдутся.
- К примеру, засос на шее. Встретимся на выходе, - кажется, Беатриш заразилась этим генерированием идей от Нидерландов, но оно и хорошо. Сам бы он ни за что не додумался до такого, широта взгляда не позволила бы.
Державы гордо прошествовали к барной стойке, где и разделились. Гусман, забрав наконец-то стакан с виски, ушла вглубь зала на поиски счастья, обладавшего хоть каким-то намеком на грудь от первого размера. Хотя маленькие и миленькие мадамы ей нравились больше. Если выбирать между Вьетнамом и Лихтенштейн, например, то Беатриш с уверенностью бы назвала европейку своим типом, несмотря на прилагавшийся к ней геморрой в виде Ваша.
Но такие девушки по барам не ходят и вообще ведут тихий образ жизни возле своих братиков, так что довольствуемся тем, чем довольствуемся. Ведь основная задача Португалия не новые знакомства завести, а выиграть у Вима. В таком случае можно многое пропустить мимо своего чувства прекрасного, которое сейчас мирно спало из-за чрезмерного для него количества алкоголя.
Впервые, в может и нет, но судьба оказалась на стороне гостьи Амстердама, ибо не успела она дойти до того конца бара с уже наполовину опустошенным стаканом виски, как кто-то «вежливо» чуть не отдавил ей ногу каблуком. Счастье оказалось высоким, подвижным и объемным. И, что самое важное, оно не обращало внимание на то, что Беатриш была в несколько влажной одежде, от которой разило тиной. Идеально. Только упавший стакан жалко, а вместе с ним и пролившийся на пол алкоголь. Но это ничего, ведь теперь душу (а в прочем и тело) Португалии греет несколько молчаливая, но довольно активная нидерландка. Это успех.

+1

79

В любое другое время Виллем, конечно, нашел бы способ обойти запрет на барменов. Просто из желания доказать то, что он где угодно может найти возможность перевернуть все в свою сторону и обойти любое правило. Виллем всегда так к правилам относился - вроде и соблюдал их безукоризненно, а вроде и всегда в итоге выяснялось, что нихуя вот. Виллем своей способностью обходить ограничения всегда очень гордился.
Но то ли он в настолько пьяном состоянии резко становился честным человеком, то ли бармен ему не приглянулся, но Виллем все же согласился с этим условием. И мысль про засос на шее тоже одобрил, потому что такая же приходила и ему. Видимо, от пьянства появляется коллективный разум, сегодняшние приключения это очень хорошо подтверждают. Алкоголь, судя по всему, должен создавать какое-то особое пространство, в котором та часть мыслей, которая генерирует всяческий бред, у соседних алкоголиков объединялась. Интересно, на каком расстоянии эта хуйня работает? Если Беатриш съебется куда-нибудь из бара, перестанут ли у них сходиться мысли? Или это зависит от давности знакомства и мысли сходиться будут на любом расстоянии? Хотя эту теорию Виллем не поддержал.
Черт, как же тяжело быть пьяным ученым. Слишком много гениальных мыслей в голове, а вот записать их не получится, и даже рассказать нормально не получится, и вот что за нахуй, учитывая то, как давно и сильно Вим пьет. Хотя нет, и совсем он не пьян, он не так уж много пил. И даже то, что мир перед глазами совсем чутка кружится, его ничуть не настораживало. Все отлично. Он в порядке.
Быстро оглядев всех людей неподалеку, Виллем оценивал обстановку. Вот девушки, девушки - это к Беатриш, сегодня их Вим своим сиятельным вниманием не одарит. Вот компания каких-то парней, но они Виллему с первого взгляда не нравились - слишком слащаво выглядят. Вроде на самом деле нормально, но просто не его типаж.
А сегодня Виму, видимо, везет на фриков. Сначала бармен, а теперь парень с короткими синими волосами и даже при освещении клуба заметными синими линзами. Но вообще, из всех вариантов Виллему он нравился больше всех - выглядит достаточно уверенно, а внешностью очень даже вышел. Особых предпочтений во внешности Вим никогда не имел, но все же мог выделить определенные черты, которые ему нравятся больше других. И по этим критериям он незнакомца мог назвать не просто подходящим, а еще и очень красивым. Отлично.
Вим уверенно подошел к нему, сразу начиная со знакомства. Виллем где-то слышал о том, что если человек считает себя охуенным, то таковым его и видят окружающие, и правило это, судя по всему, работало - отразивший все приключения Вима вид, казалось, совершенно не смущал парня. Знакомство сразу пошло отлично, за что можно было поблагодарить природное обаяние Виллема. Ведь как можно не влюбиться с первого взгляда в такого восхитительного человека? Вим бы и сам в себя влюбился, будь это возможно. Хотя если так посмотреть, он и сейчас с любовью к себе неплохо так справляется. Ведь какой же Виллем замечательный, никаких недостатков, одни достоинства, да он же просто воплощение всего самого лучшего, что есть в этом мире. Ну действительно, вот как перед таким устоять?
Вот и парень, которого звали, как оказалось, Ян, устоять не смог, и с Виллемом уже скоро увлеченно целовался. Виллему он определенно нравился. Почему условием стоит только засос? Вим и переспать бы с ним не отказался, но это займет слишком много времени, поэтому он все же предпочтет победу.
Кстати говоря, еще огромный вопрос стоит о том, что Трише загадать. Хотелось чего-нибудь очень пакостного и чтобы надолго запомнилось, но идеи в голову не приходили, что очень удивляло - как это вообще, что идеи в пьяную голову и не идут? Или он просто сжалился над несчастной заранее проигравшей Тришей? Не, ну это точно невозможно. На время этого соревнования она его враг, а с врагами надо сражаться достойно и без жалости. О, а вот и объяснение того, что целуется он сейчас не с барменом - Виллем просто сражался достойно. Именно.
Хотя бармен был, если совсем честно, страшноват.
Так или иначе, засос Вим все же получил, и после этого волшебным образом исчез в неизвестном направлении. Неизвестном для Яна, потому что сам Виллем точно знал, куда он идет - к выходу, ждать Тришу, а за время ожидания придумывать желание.
Точно что-нибудь охуительное загадает. Ну да, придумать будет сложно, но у Вима же будет время, потому что Триша-то так быстро не справится. И то если справится. Хотя ладно, хорошо, на это у нее были все шансы, потому что Беатриш действительно очень красивая, а если забыть о том, что вещами кидается, то вообще не так уж плоха. Достойный соперник.
Но все равно проиграет, потому что выход был совсем рядом, а Триша, конечно, сейчас все еще где-то в клубе. Не может же она победить великолепного и прекрасного Виллема ван Дейка.

+1

80


Каким-то диким, чересчур быстрым образом Португалия оказалась вместе со своей новой знакомой (почти знакомой, имени-то она не знала, а нидерландка даже не собиралась спрашивать) в небольшом коридоре, отделяющем туалеты от основного зала. Танцпол как-то не впечатляли двух относительно молодых особ, тем более одна из них целенаправленно пыталась с него уйти. В подобном споре каждая минута на счету, разыгрывать из себя недотрогу некогда. К счастью, приятной внешности мадама была только за, собой прижав португалку к стене. Настроенная довольно решительно, рыжеволосая дала волю своим рукам, которые сначала мягко гуляли по талии Гусман, пока та мягко оставляла поцелуи на губах нидерландки, а потом очень быстро переместились чуть ниже, не обращая внимания на липкую одежду. Запах тины заглушал резкий аромат духов, сквозь который бессовестно прорывался знакомый перегар.
«Что же такая медленная?» - думала про себя Португалия, ощущая на своих бедрах чужие руки. Придется показать, что от нее требуется в этой жизни. А ведь плохо вот так вот использовать людей ради какого-то спора. Гусман, узнай что-то подобное, убила бы на месте, очень жестоко расправившись со спорщиками. Одним испугом они бы точно не отделались. Но почему-то именно сейчас совесть Беатриш спала, как и многие присущие нормальным людям свойства. Будто лучшее снотворное алкоголь наводил дрему, делал реальность сном, в котором можно делать все, что чертовой душе угодно, ведь никто этого не увидит во веки веков. Так, по крайней мере, ощущалось сквозь туманную пелену, застилающую глаза да и все сознание португалки.
Гусман провела губами по шее рыжеволосой, которой это несомненно понравилось, и это стало что-то вроде сигнала к действию, судя по решительной искре, проскочившей в ее темных глазах. Перехватив инициативу, уже нидерландка, отодвинув в сторону воротник, покрывала полупоцелуями-полуукасами шею темноволосой гостьи с запада Европы.
На этом вроде бы по мнению Португалии можно было бы и разбежаться, однако ее новая знакомая так не считала, все сильней оттягивая воротник. Видимо, купание в канале и холодном пруду несколько отодвинуло занавес алкоголя, который не смог компенсировать небольшой стакан виски, так неудачно разбитый в углу бара, так как в голове у Беатриш промелькнуло немедленно желание выйти на улицу. Тем более, если она слишком затянет, то может стремительно проиграть Виллему, что было бы огромной потерей в шаге от победы. Сил оттолкнуть настойчивую рыженькую тусовщицу, от которой уже начинало тошнить. Не придумав ничего лучше, Беатриш качнулась и закрыла глаза, не упав на пол лишь потому, что ее все еще крепко держали руки девушки. Та зашумела, попыталась поднять португалку, помахала перед ее лицом рукой, однако особого результата не добилась. Испугавшись, рыжеволосая, находясь все еще под действием алкоголя, очень звонким голосом крикнула. Никто не отозвался. Тогда она выбежала из коридора за помощью, оставив Гусман, прислонившись к стене, сидеть в полутьме.
«А вот помощи мне не надо», - постаравшись быстро подняться на ноги, подумала Португалия и шмыгнула в зал. Держась стены, Империал прокралась к выходу, где, миновав небольшое столпотворение, вырвалась на улицу. Свежий, даже можно сказать, леденящий воздух Амстердама не сразу дал португалке возможность отдышаться, да и медлить она не могла даже сейчас. Случайная знакомая вдруг превратилась в преследовательницу, которая в любой момент может ее нагнать, что было бы делом не самым лучшим в жизни Португалии. Подумаешь, надула ее, подумаешь, провела… Но обижаться-то не надо, а в том, что рыжеволосая сейчас чуть ли не в ярости идет по следу португальской нации.
Не сбавляя шага, Беатриш обернулась и тут же вписалась щекой в чью-то неожиданно возникшую перед ней спину. О, счастье, это оказалась нидерландская спина ван Дейка. В общем, черт плевал на то, что Гусман скорее всего проиграла, сейчас надо делать ноги.
- Ноги в руки и шуршим! – намериваясь сначала пнуть блондина, но решив, что он этого не достоин, португалка со всей существующей у нее в данную минуту силой толкнула его в спину руками и помчалась вперед по улице, иной раз резко поворачивая на перекрестках и наугад выбирая направление движения. Виллем бежал совсем недалеко, судя по издаваемым им звукам. Такой неожиданный кросс для обычного человека – настоящее испытание, для людей же, в чьем сознании появилась навязчивая идея вседозволенности и всемогущия, нет ничего невозможного.

+1

81

Выигрывать всегда приятно, будь то война, сражение или дурацкий спор. Конкретно сейчас Нидерланды был уверен, что если бы можно было измерять количество морального удовлетворения, то показатели для всех трех случаев были бы примерно равными. Так доволен Виллем не был уже давно.
Мешало здесь только то, что мысль о количестве морального удовлетворения, появившаяся в дурной и очень пьяной голове, теперь не давала покоя, убеждая Вима в том, что из этого можно создать великую научную теорию, написать огромный научный труд по психологии, получить за это Нобелевскую премию и потратить все эти деньги на что-нибудь охуенное вроде велосипедов, которые не не ржавеют в каналах. Можно будет все затонувшие вылавливать, чистить и продавать. Писать работу, правда, долго придется... но если бы Виму сейчас дали ноутбук, он точно смог бы справиться с этой сложной задачей за пару часов максимум, потому что такого огромного прилива вдохновения он не чувствовал уже давно. Ведь такая прекрасная теория! И сколько денег она принесет Виллему. И нет, он не потратит их на велосипеды, и даже не на тюльпаны потратит, а точно найдет достойное применение. Например, купит на все деньги пожизненный запас хорошей выпивки и станет алкоголиком.
А еще об этой теории хотелось рассказать Португалии, потому что никакого другого слушателя у Вима сейчас не было. Конечно, можно было сейчас просто доебаться до первого встречного прохожего, но тогда Триша убежит, и это будет очень печально, потому что Виллем тогда не сможет поглумиться над ней в честь своей великой победы. А вообще, никому теорию рассказывать не стоит, как бы сильно ни хотелось. Потому что ее тогда наверняка распишут раньше Вима и отхватят те деньги, которые должны были достаться ему. И алкоголиком тогда станет кто-то другой, скорее всего, недостойный этой великой судьбы. А Виллем не станет, Виллем тогда будет скучным нормальным человеком.
О том, что Вим, возможно, алкоголик уже сейчас, он предпочел не задумываться.
Еще и весь этот бег, надо сказать, порядком подзаебал. Куда она вообще так рвется? Безумная женщина. Виму совсем за ней бежать надоело, вот сейчас остановится и пускай она бежит куда хочет, а Виллем будет отдыхать без всяких там бегов неизвестно куда.
Или Португалия просто пытается сбежать от ответственности в самом прямом смысле? Не хочет исполнять желание? Вот и устроила тут. Но ничего у нее не получится, потому что Нидерланды бежит за ней и почти догнал.
Догнал. Ухватив Беатриш за все еще немного мокрую одежду, Вим очень строго посмотрел на нее. Нельзя сбегать от ответственности.
- Остановись, дитя мое, ты стремишься в никуда, - с предельно возможным пафосом произнес Виллем, - Замри и наблюдай за движением велосипедов по дну фиолетв... флетв... красных фонарей, и... и... о, баллончики, - отвлекся Вим, отпустив Беатриш и с довольным видом глядя на витрину магазина, у которого они остановились. Внутренний голос подсказывал, что баллончики - это клево, а магазин-то открыт, значит, их можно даже не пиздить. Идея спиздить баллончики самым коварным и криминальным способом Виллему нравилась, однако остатки здравого смысла предупреждающе вещали, что ночь создана для приключений, а ссора с полицией относится скорее к списку неприятностей. Вим мог бы удивиться тому, что вообще помнит это, но баллончики его сейчас интересовали гораздо больше.
- Триша, - так же серьезно произнес Виллем, - Мы отправляется в поход за зеленым, синим и розовым, а еще за маркером для глазов... для усов, - поправил Виллем, собственно, сразу же и отправляясь.
Цвета баллончиков он успел мысленно сменить не один раз, а потому в итоге просто взял первые попавшиеся, маркер для усов, еще какую-то непонятную, но явно клевую и полезную хуету, и со всеми этими сокровищами отправился на кассу.

0

82

Кто же думал, что улицы Амстердама такие непонятные? Ну, то есть, логика в них была, как и во многих других городах Европы, однако она сейчас терялась за темнотой улочек и бешеным адреналином в крови. А может, это и не адреналин был, а алкоголь. Не важно, главное – Триша бежала, сворачивая непонятно куда и боясь лишь вернуться обратно к клубу. А ведь это было вполне возможно с ее-то состоянием. Хотя, в таком бы случае ее бы остановил Вим. «Но стоп, он же не знает, что к клубу возвращаться нельзя!» - озарило Португалию на мосту через какой-то канал. Но оборачиваться нельзя – можно споткнуться и упасть, кричать нельзя – дыхание только зря потратит и размахивать руками тоже нельзя – зацепится, опять же, за что-то.
С какого-то черта в голове у Триши образ ее неожиданной знакомой стал большим, страшным и готовым вдарить между глаз за добрую душу. Такого добра вдали от страховки ей совсем не надо было, поэтому ноги продолжали нести ее подальше от пятизвездочных палат с запахом антисептика. Сейчас, действительно, важно не споткнуться и не улететь обратно в канал. Хотя там за ней вряд ли кто-то погонится, и вообще довольно хороший способ был бы свалить от проблем. Прыгнул в канал – все отвалили. Только в таком случае пришлось бы оставить ван Дейка на суше. Не сможет же он какими-то забавными умозаключениями добраться до мысли, что они от кого-то убегают. С виду было похоже на то, что Португалию удирает от Нидерландов. Но видеть это мог мало кто, а то бы давно Виллема скрутили. И все – конец приключениям. Красивый такой, в тонах современного искусства с многочисленными вертикальными полосами.
А так все шло гладко, без каких-то проблем, пока ноги не побежали куда-то вперед, а тело осталось на месте. Странное явление, из-за которого Империал громко ойкнула, чуть не свалившись на землю. Неужели новая знакомая догнала? Холодный пот прошиб остановившуюся гостью Амстердама. Все. Конец. Сейчас ей прилетит в голову что-нибудь очень тяжелое, например, рука в кулаке, и она отрубится. И ее жалкое тело сбросят к велосипедам, если не что-то еще более страшное сделают. Как ей потом домой добираться? По частям если только в коробочках и ящичках.
- Остановись, дитя мое, ты стремишься в никуда, - раздался практически над ухом собиравшейся позорно сбежать Португалии голос Нидерландов. Триша даже вздрогнула, не сразу сообразив, что это он говорит, ибо по ее сознанию уже расползался голос той нидерландки, только более низкий из-за злости. А это чудесный, прекрасный, спасительный ван Дейк. Французы так не радовались добровольцам из Португалии, как Гусман сейчас радовалась Нидерландам. Только куда она там стремится, девушка не поняла, да ее это в тот момент и не волновало. Главное – она будет жить, пускай и не самой нормальной жизнью!
Видимо, Виллем тоже не особо волновался по поводу смысла своей фразы, так как постарался увести разговор в иное русло, уставившись взглядом изголодавшегося до плаваний моряка на витрину магазина, который к удивлению португалки работал. Ей-то казалось, что ночью в Амстердаме несколько другие заведения работают, а тут такое открытие. Стереотипы, сеньор, стереотипы.
- Ты хо-о-оть запомнил, какие нужны? – обратилась Триша к королевству, которое в данный момент отвечать на запросы, как хорошо отлаженная поисковая система, не собиралось. И вообще, зачем это все понадобилось ван Дейку посреди ночи во время побега от яростной фурии имени… Имени какой-то мадамы, которая так и осталась безымянной. «Да это же хороший способ спрятаться!» - решила Империал, так как искать ее в каком-то магазине с товаром, подобным кисточкам, краскам, баллончикам и другой мути, было делом бесполезным, ей было на это глубоко пофиг. А вот художник по жизни что-то там нашел. В честь чего Тришу там не найдут. Все гениальное - просто.
Бродя между стеллажами неприкаянным духом, Португалия то и дело поглядывала на улицу, ибо где-то в глубине сознания у нее появилось подозрение, что даже здесь эта сумасшедшая надумает ее искать. Понервничав, Гусман нетерпеливо дернула нидерландца за руку, чуть не обрушив на пол все то добро, что он набрал, дескать, вроде не эстонец, а тормозишь жутко.

+1


Вы здесь » Hetalia: history is now; » -AU|вне игры; » Обернусь я белой кошкой ©