Вверх страницы
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ
Ищете тёплую компанию для приятного времяпровождения или интересных и в меру ленивых игроков для отыгрышей? Тогда вы заглянули как раз туда, куда доктор прописал! :3 Мы ждём активных участников, готовых вступить в игру, чтобы сделать её интереснее и увлекательнее, а флуд - ещё более непредсказуемым!

Hetalia: history is now;

Объявление

best of the best:
-лучший игрок;
Людвиг
-лучший пост;
Иван Брагинский


-лучший отыгрыш;
Альфред Ф. Джонс
-лучший отыгрыш;
Людвиг


-лучшая цитата;

«Только с кем воевать, а кого защищать?» - задумался Диогу, остановившись в нескольких шагах от воды. «Лучше уж совсем не делать выбор», - наклонив голову, он пнул камень в озеро. Тот пролетел совсем немного и скрылся на дне. Вода здесь была прозрачной, но ночью она казалась бездной, затягивающей в себя все, что было рядом.© Portugal



АДМИНИСТРАЦИЯ НОВОСТИ

Апрель 2015: В ближайшем будущем будет изменен сюжет ролевой.


Апрель 2015: Произошли изменения в дизайне.


read more
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
НАШИ ПАРТНЕРЫ
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: history is now; » -AU|вне игры; » Я съел твоих пчёл! ©


Я съел твоих пчёл! ©

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

I.Описание события(ий):
Это - книжный магазин. Невзрачный. С владельцем-мизантропом. С его помощником, который ладит с людьми. Когда они смотрели что-то похожее, то телевизор был зверски уничтожен топором. Где-то в середине.
Иногда товар заканчивается. Тогда приходится его закупать. Разбирать. Ставить на полки.
Вот и сейчас - тоже...
Но что-то вдруг пошло не так.
II.Участники:
Russia, Poland
III.Предупреждения, рейтинг:
Старый добрый R. Поскольку:
а) неведомые твари;
б) разборки.

0

2

Календарь очередным серым утром показал, что сегодня пришла, увы и ах, не скорбная пятница, когда можно опять пойти в ближайший паб и опрокинуть пару-тройку бокалов верного бренди по какой-то там смехотворной «два по цене трёх», или что-то вроде этого, а тухлая и унылая громада трезвенного вторника. Трезвенного, потому что вчера он опять благополучно избавил от перебродившего виноградного сока несколько бутылок и приговорил их стеклянные тела к погребению в мусорке. Вместе с прошлогодней пиццей. И карамельными яблоками. Откуда, чёрт подери, взялись эти яблоки? Вроде бы никто не приносил? Или Феликс приволок? А, не стоит брать в голову. Жизнь – та ещё потаскуха, он всегда был в этом убеждён.
А уж когда на бледное и похмельное лицо уставились голодные и красные из-за недосыпа глаза из зеркала, мизантропия одержала сокрушительную победу одним-единственным нокаутом. «Так оно и должно быть», - мрачно подумал Иван, доставая свою окаменевшую щётку, чтобы почистить уже близящейся к состоянию чего-то твёрдого зубной пастой зубы. Водой он из принципа умывался холодной. Чтобы потом махать квитанциями и орать на Лукашевича. Это даже было традицией. Как-то раз Брагинский случайно сжёг счета и начисто забыл о воде. Вроде бы на него даже обиделись из-за отсутствия ежемесячного скандала. Возможно, что нет – потому что воды всё равно не было. В один из дерьмовых понедельников кое-кто устроил в подвале потоп, так что пришлось поступиться бараньим упрямством и вызывать какие-то там службы. Потому что утром должна быть вода. Холодная, а ещё лучше – ледяная, как поцелуй Снежной королевы. И кипяток. Чтобы старый ржавый кран с урчанием чихал им, а потом, икнув, начинал нормально подавать обжигающую струю.
Мокрый, злой, с завтраком из ядрёного кофе и останков вчерашнего бисквита, побеседовав с трупиками пчёл на подоконнике, опять случайно прилепив тост к потолку – думали, почему ел бисквит? Потому что тост не вернулся! – и добавил ещё грязной посуды к свалке, владелец этого самого непонятного магазинчика с книгами выбрался в рабочее пространство. Рухнул на стул. Смахнул со старика Шекспира пыль и начал читать.
Но никого не было. Подвох Брагинский обнаружил уже к третьей сцене «Короля Лира». Никто не лез с вопросами типа «а сколько это стоит», «а есть ли у вас то-то то-то», «а где стоят…», унылые придурки. Часам к одиннадцати Ивану всё надоедало, он доставал метлу, мегафон и бодрыми движениями вкупе с сердитыми окриками выпинывал надоедливых людишек прочь, на промозглые, пышущие жаром, скользкие, мерзкие, мокрые улицы. Лишь бы от него держались подальше, и от магазинчика тоже. И с чувством выполненного долга переворачивал табличку «Закрыто» на другую сторону с тем же «Закрыто». А никто и не говорил, что попасть сюда легко и просто. Вот вылететь – это да, это завсегда пожалуйста.
- Феликс, где эти презренные двуногие, лишённые перьев?! – Если бы ещё это было воплем, а то так, недовольный скрип уже как-то привыкшего к помощнику владельца магазинчика. – Неужели я проспал Судный День?
Постойте-ка. Что-то как-то пустовато на полках. И на столе тоже мало чего. Вообще как-то слишком много пространства. Слишком много. И это значить может лишь одну треклятую вещь, гори она в аду, шалава, лично бы ногами запихивать в кипящее масло. Раньше, правда, от этого было куда как больше уныния и беспросветности.
- Что, сегодня прибудет наш заказ и опять надо его разгребать? – наливая коньяка, поинтересовался Иван. Чёрт с ним, с трезвым вторником. От хорошего коньяка мир сразу становится лучше. Вот курение он лет семь как бросил… а ради такого можно налить ещё коньяка, да побольше, и пошуршать завалами бумаг на столе, в поисках кусочка шоколада среди массы фольги. Иначе опять придётся вставать и брести за едой. Хотя бы за едой.

0

3

Новое утро нового дня! Феликс подскочил от бодрой музыки будильника, но вместо того, чтобы выключить ужасающую сон мелодию, сделал погромче. Конечно, он не любил утро и всё такое, но каждое новое утро буднего дня приближало его к выходному. Ах, как сладко спать в выходные до обеда, а потом идти гулять с друзьями и не видеть, наконец, унылую морду своего босса!
Если бы Феликс не любил читать, он никогда бы не работал в этом магазине. А ещё он никогда там не работал бы, если бы не любил общаться с людьми. Да ладно, что уж там. Он бы никогда даже на шаг не подошёл к этому магазину, если бы он мог найти другую работу.
Музыка продолжала греметь в колонках, а парень наспех натягивал штаны и бежал умываться. Как же хорошо, что сегодня уже не понедельник!
Быстро почистив зубы и умывшись, Феликс оделся и выбежал на улицу. Как раз подъехала кофейня на колёсах, и её хозяин уже успел разложиться, так что юноша получил самый первый кофе, который охотно выпил, закусывая шоколадкой. Лукашевич любил шоколад. И капучино тоже.
Но вот показалась и эта адская дверь в это адское место. На двери, как обычно, табличка «Закрыто». Феликс дёрнул ручку. Не заперто.
Стараясь лишний раз не мельтешить на глазах Брагинского, юноша быстро протёр от пыли остатки книг и полки мокрой тряпочкой и засел в углу читать "Ярмарку Тщеславия". Книга была достаточно большой и непопулярной, то, что нужно. Перед глазами блондина уже пронеслись образы Ребекки Шарп и её глуповатой, но доброй приятельницы Эмилии, старая Англия затягивала и интриговала, как тут…
- Феликс, где эти презренные двуногие, лишённые перьев?! – юноша подскочил и едва не выронил из рук книгу от неожиданности. - Неужели я проспал Судный День?
- Н-нет, пан Брагински, просто сегодня товар придёт, вот, - Феликс поёжился и припрятал книгу от греха подальше. Но, кажется, на паренька не посмотрели. И его даже не слышали.
- Что, сегодня прибудет наш заказ и опять надо его разгребать? - голос Ивана всегда давал блондину ощущение чего-то недоброго.
- Да, мы же ещё месяц назад заказали, - погромче сказал Лукашевич, чтобы вечно недовольный босс-таки обратил на него внимание, - но я могу сам разобрать, если хотите.
Феликс кинул взгляд сначала на хозяина, а потом на часы. Брагинский, как обычно, наливал себе что-то, кажется, на этот раз коньяк. В полдень должен прийти заказ, а это значит, что у Ивана будет предостаточно времени, дабы накушаться в хлам. Нужно что-то делать. Стараясь действовать, как ниндзя, Феликс ловко утянул бутылку коньяка из-под носа владельца магазинчика и как бы невзначай спрятал за одной из книжных полок.

Отредактировано Poland (12 августа, 2014г. 01:21:23)

0

4

Однозначно в этот гнилой вторник что-то прокралось положительное. И это нервировало. Впрочем, после двух глотков хорошего, на последние деньги купленного в прошлом году коньяка как-то сгладил неприятную ситуацию. Коньяк всегда хорошо помогал при острых переговорах с действительностью. Лучше него помогал только абсент. Который ещё в прошлом месяце был частично выпит, частично конфискован. И кем конфисковал-то, а. Иван даже не успел найти огнетушитель – то есть нажраться до потери и без того хлипких мостков с реальностью.
- Однако, - только и смог вымолвить мужчина, когда неожиданно его пузатая услада пропала. – У нас тут завелись ниндзя? Ну и пусть! – и ударился головой об столешницу. Посидев так некоторое время, он нашарил рукой один из ящиков стола и выдвинул его. Потому что выпивка должна быть в пределах досягаемости, это же так просто. Правда, рука нашарила что-то пушистое. Пришлось повернуть голову и покоситься на нечто чёрное и мохнатое.
- Нед нашёлся! Где ты шлялся, комок шерсти? – Непонятную штуковину бесцеремонно вытащили из ящика, который с тем же слепым негодованием пинком закрыли. – Чего молчишь? – Но Нед молчал. Возможно, потому, что был игрушечным котом. Настоящий давно потерялся где-то в дебрях кухни. – Ну и молчи. Тварь. – Бедное создание кинули на пол. В ней не было никакого смысла. Всё найденное должно немедленно теряться снова.
- Целый месяц? – Туманная полупьяная-полупохмельная башка раскалывалась. Поэтому Брагинский поддерживал её руками, которые, в свою очередь, локтями упирались в том Шекспира, кинутого на презренный рабочий стол. – Но месяц назад их было так мно-о-о-ого! Опять будет сорок экземпляров Джейн Остин? Куда пропал Фрейд? Где все мои чокнутые стариканы-философы? И нет, я тоже буду разбирать. – «Надо же знать, чего ты там поназаказывал». – Надо знать, что селится на полках.
Потом блуждающий взгляд конченного мизантропа вновь прошёлся по опустевшим полкам. В прошлый раз он расставлял не по темам, а по цветам. Кажется, тогда он смешал ликёр с водкой, а потом ещё и джином залил. Но никто не спорил, что цвета обложек гармонично перетекали друг в друга. Правда, откуда-то заползли такие ненавистные твари с красками. А в магазине нельзя использовать краски! Как и пользоваться сотовыми. Да и вообще. Остальные пункты Иван не помнил и не хотел помнить. Он их записал и повесил где-то на стене.
- Где мой Стасик? Где-е-е, я же не дочитал его! – «Стасик» - это Лем. К нему этот проспиртованный человек относился специфически. Как и к философам с психологами. – Что произошло с его собранием сочинений? Не отвечай. Я пойду мыть посуду, а ты присмотри за магазином. Всё равно никого не будет. Никто не покупает книги в такую рань. - И плевать, что это было... девять, что ли, утра.
Если гардина не рухнула в этот раз, то исключительно из-за того, что Ваня не рассчитал сил. Опять. Из небольшой кухни донёсся стабильный грохот – опять одному из трёх стульев досталось крепкого хозяйского приветствия с ноги. Заурчал кран и загремела посуда. Карниз с гардиной, подумав, опять переломился почти полностью посередине. Вскоре начало завывать настроенное на очередную станцию старой рок-музыки радио. Оставалось только в торговом зале раскопать граммофон с пластинками и включить его тоже.
- Ещё не приехали? – Потом, после того, как заунывное урчание водоснабжения прекратилось: - Тебе заварить чего? Тут образовалась армия чистых чашек, и меня это нервирует.

0

5

Феликс в очередной раз покачал головой и закатил глаза. Он смотрел на своего босса и вновь думал о том, что же этот человек делает со своей жизнью. Юноша искренне не понимал стремления утопить реальность в стакане с каким бы то ни было пойлом. Безалкогольные напитки в счёт не шли.
Вот так живёт человек, живёт, что-то в жизни его не устраивает, и он решает начать убегать от событий внешнего мира, прятаться в бокале с вином или даже чем-то покрепче. In vino veritas, говорят. И мало кто добавляет при этом – in aqua sanitas.
Рядом послышался стук. Брагинский снова ударился лбом о столешницу. Замкнутый круг, всё продолжает движение по накатанной колее. Проигнорировав полупьяные комментарии своего начальника об исчезновении бутыли, Лукашевич окинул критическим взглядом полки с книгами. Так, осталось действительно не так уж и много: несколько учебников, завалы классической литературы, к сожалению, мало кого интересовавшие, несколько жалких книжонок, относящихся к детской литературе, и одна единственная книга, принадлежащая к жанру фэнтези. Зато книг его любимого Булгакова было, хоть отбавляй. Теперь никого не заинтересуешь великими классиками, особенно такими странными, как Булгаков или Маяковский. А ведь перед ним на полке красовались целые миры. Почему кто-то не любит читать? Феликс снова покачал головой.
Любовно протирая корешок «Мастера и Маргариты», парень тихонько вздохнул под бушевания хозяина.
- Да-а, уже месяц прошёл, пан Брагински, пора бы и зарплату выдать, - Феликс осторожно покосился в сторону Ивана, но, кажется, снова был проигнорирован. Юноша научился справляться с выпадами и полубредовыми высказываниями начальства, но вот прекратить осуждать никак не мог.
Людей действительно совсем не было, а так как босс поднял, наконец, свои телеса и отправился на кухню, Феликсу выпала возможность поменять табличку на двери. Теперь там красовалась надпись «Приглашаем», что действовало на покупателей гораздо лучше, чем «Закрыто».
Однако, народ сразу же не ломанулся приобщаться к знаниям. Делать было нечего, Лукашевич сел за стол и со скучающим видом осмотрел свои владения. Да, хозяином был не он, но где бы был сейчас истинный владелец без своего помощника?
В воздухе носились пылинки. Пожалуй, стоит убраться перед прибытием заказа, но ведь ещё так рано, утро только начинает пробуждаться, на улице едва появляются люди. Феликс достал из кармана джинсов телефон-раскладушку и посмотрел на время. 9:11 и ни одной смски. Невероятно. Мобильник снова отправился в тесный карман.
- Зелёного чаю, если можно, пан Брагински, - громко откликнулся юноша на предложение этого странного мужчины, - без сахара.

0

6

Иногда Брагинский жалел, что его мамаша не согрешила с каким-нибудь залётным ирландцем. Вот тогда он мог бы оправдывать в глазах общества целых два стереотипа – о вечно пьяных ирландцах и вечно нетрезвых русских. И вообще не выплывать из объятий жесточайшего пьянства. Или выплывать, но ровно на столько, на сколько необходимо. Всё же надо как-то придерживать фасад вроде-как-благополучной жизни, потому что отправляться куда-нибудь по причине белой горячки, в просторечьи – «белочки», не больно-то и хотелось. Ему нравилось ощущать свободу. В той мере, в которой её даёт современная жизнь, разумеется. Дикарём бы он точно заделался бы если не великим шаманом, то больным на всю голову отшельником точно.
Впрочем, он и так был не совсем нормальный. Например, свой древний буфет Иван не чинил. Зачем? Он ведь прекрасно открывается, если врезать по нему рядом с верхним креплением дверцы. Что с грохотом и должным гневом Брагинским выполнялось. Ногой. Со всей дури. Звучало это как: резкий удар – тишина – скрип открывающейся дверцы – шуршание хозяина, что-то ищущего на полках. Например, сейчас Ванька пытался разыскать зелёный чай. Среди трёх с половиной коробок чая, битого чайничка для заварки, ёмкости с окаменевшей тянучкой (настоящее сладкое ископаемое! Отлично выводит из себя) и гор пыли, дохлых насекомых и пауков. И это ещё считалось относительно убранным. Здесь, во всяком случае, не было никаких цивилизаций плесневых грибов. Хотя нет, их вообще нигде не было на кухне. Исключительно из-за трепетной любви мизантропа к нормальной еде. Иначе вполне можно было бы вскоре налаживать контакт с нечеловеческими обществами, посылать им свой вариант Священного Писания и наблюдать за крестовыми походами в масштабах кухни.
- Какой, к сверхчеловеку, сахар, тут бы чай найти, - бурчал под нос парень, заливая откопанный где-то в посудном шкафу пакетик зелёного чая. Коробка с гордой надписью «Пойло Лукашевича» - а никто не говорил, что она для всех звучит гордо – таинственным образом исчезла. Вместе со своим содержимым, кучей заварки невероятно полезного сорта зелёного чая. – Феликс, иди давай пить свою отраву без сахара! Она горячая, как лава Тартара, - что обозначало «ты ошибался, когда говорил, что я не найду, в чём проблема с чайником». Он просто не был подключён к электросети.
Сам сердитый Брагинский выудил из холодильника пакет вчерашнего винограда. При этом у него не сохранилось никаких воспоминаний о том, как он его покупал. Похоже, это происходило уже после прохождения алкогольного горизонта событий, но когда градус выпивки не позволял начинать искать огнетушитель и спички с канистрой бензина. Судя по виду, ягоды были свежими до неприличия. Пришлось их мыть и класть в вазу, которую поставили на стол. Типичный такой стол, в любой кухне он кажется обязательной её частью, неотторжимой, вечной.
- Вроде я твою зарплату положил в один из заварочных чайников, - хмуро «обрадовал» помощника русский. – А в какой – не помню… но его бы я никогда не стал бы доставать из шкафа, это точно. Carpamus dulcia: nostrum est, quod vivis: cinis et manes et fabula fies, - добавил он, открывая минералку. В свой чай он уже вылил пару ложек ликёра и засыпал немного сахара. – Хотя нет, пусть будет лучше сегодня так: sed semel insanivimus omnes!
В определённый момент обширного протрезвления Брагинский вспоминал столь нелюбимую его сердцу латынь. К месту и не к месту. Хорошо ещё, что помнил не так уж и много, но пока вроде бы не повторялся. Потому что поддерживал умеренно пьяное состояние. А теперь вот трезвел. Для особо тяжёлых случаев у него был Гёте на немецком для декламирования.
- Всё? Приехали уже? – с интервалом в пятнадцать минут спрашивал он Феликса. – Ну приехали? Приехали уже? Уже скоро полдень! – Да, почти скоро. Всего-то полчаса. Или около того. – Приехали?

Отредактировано Russia (12 августа, 2014г. 20:36:37)

0

7

Феликс уже впадал в безмятежную дремоту. Кажется, что звучала какая-то таинственная музыка, похожая на шарманку или музыкальную шкатулку, пыль превращалась в волшебную пыльцу, герои книг оживали и медленно спрыгивали со своих полок, а Лукашевич наблюдал и восхищался, не в силах пошевелиться, дабы не испугаться чудесные создания. Сон всё сильнее наваливался на блондина, всё глубже затягивал его в свою тёмную бездну, а паренёк даже не думал сопротивляться – он хватался за протянутую руку и сбегал в Страну Чудес от скучнейшей реальности.
И обязательно сбежал бы, если бы не стук по буфету. Феликс подскочил на стуле, сильно зажмурился, а затем распахнул глаза. Все чудеса попрятались по книгам. Последним мелькнул хвост дракона, пытавшегося спрятаться в книге «Эрагон».
- Kurwa, что происходит-то? – сквозь зубы выругался парнишка, осознав, что никто не стрелял, соответственно, никто не умер, что никого не ограбили, ни на кого не нападали, а что всего лишь Брагинский снова сражается с этим дурацким буфетом. Иногда прям хотелось потратить всю свою зарплату на новый буфет, в этот – отправить в мусорку. Но тогда не на что было бы снимать квартиру, да и кушать нечего было бы. А, Иван всё равно бы не дал Лукашевичу умереть с голоду.
Заслышав призыв босса, блондин осторожно поднялся на ноги. В глазах ещё бегали послесонные чёрные мушки, выписывали виражи и кружили в разные стороны. Постояв пару минут, держась за стол, чтобы стабилизировать обстановку, парень двинулся в сторону кухни. Картина там была вновь безрадостная.
- Спасибо, пан Брагински, - Лукашевич забрал кружку и поспешил ретироваться. Обстановка разрухи и беспорядок угнетали его. В помещении самого магазинчика он решительно осмотрелся по сторонам. Взяв в руки мокрую тряпку, юноша начал с верхних полок, для достижения которых он пододвинул лесенку. Эта лесенка радовала его больше всего остального, что только было в магазине. Она была как лесенка из библиотеки, очаровательная и атмосферная. Так вот, именно с помощью этой прелестной лестницы Феликс достал до верхних полок и начал аккуратно протирать пыль с полок, приподнимая все оставшиеся книги и протирая их корешки.
- Пан Брагински, раньше двенадцати точно не приедут, а там, может, ещё и опоздают, - вздохнул юноша и начал опускаться по лесенке ниже, вытирая остальные полки. Один стеллаж готов. Ещё минут семь – и готов следующий. Когда Лукашевичу оставался всего один шкаф, снаружи послышалось тарахтение машины и визг шин. Блондин присел на своей любимой лестнице и глянул в окно. Приехали.
- Пан Брагински, пан Брагински! Приехали, встречайте! – Юноша в этот момент поспешил приступить к последнему стеллажу. Протёр пыль, как всегда, сверху вниз.
Наконец, спрыгнув с лесенки и отложив тряпку, Лукашевич схватил остывший чай, махом выпил половину и выбежал на улицу встречать поставщиков.

0

8

На то, что заказ в любом случае приедет либо ровно в полдень – а тогда Брагинский, имевший в желудке термоядерную смесь коньяка, винограда, чая с сахаром и ликёром, и это не считая бисквита, предпочёл бы раскопать на антресолях несуществующий шестизарядный револьвер прямиком с Дикого Запада, а то и вовсе какую-нибудь завалящую охотничью двустволку времён Тургенева, нарядиться в ковбойские вещи и пойти отстреливать своих «противников» при помощи соли или, в случае приступа вредности, игрушечными пульками или конфетками, - либо и вовсе припозднится, что уже не лезло, по мнению страдавшего ненормальной любовью к пунктуальности Ивана, ни в какие рамки, он отреагировал сердитым закатыванием глаз. Счастье, что этого уже никто не видел, кроме трупов пчёл и, возможно, теоретически существующего призрака кота. Где-то эта четвероногая мяукающая морда в меховой шубке должна же быть.
Однако упрямство и початый ликёр не позволяли навести порядок в кухоньке. Да, чёрт побери, именно ликёр! Должен же и он быть виноватым хоть в чём-нибудь, кроме цирроза печени. Потому владелец рабочей силы – зарплату которой он выдавал от случая к случаю Ито при условии, что опять не позабыл - и книжной свалки, с представителями которой расставался крайне нежелательно. Впрочем, ради душевного покоя и немедленного выдворения зудящих над ухом покупателей он мог и поступиться принципами. Если, разумеется, они не пытались приобрести кого-нибудь из любимых бумагомарак. Или папирусомарак – читал Брагинский что попало, не сильно разграничивая себя временными рамками, жанрами, авторами и прочей милой белибердой. Может, поэтому он сумел на той неделе впарить одному зануде брошюрку, оставшуюся от визита каких-то там «свидетелей Иеговы» - они весело поговорили, как же там Иисус, не скучно ли ему, - лишь бы прекратил маячить перед заваленным столом. Правда, сейчас он был относительно в порядке.
- Ура-а-а, - саркастически протянул Ванька в ответ на радостный голос Феликса. Опрокинул в себя глоточек ликёра, залил сверху остатками минералки, кинул внутрь виноградинку и, знатно скрипнув стулом, отправился на улицу – перетаскивать заказ и скептически фыркать на Лукашевича. Скучное занятие, исполненное рутины, перекочёвыванием презренных бумажек туда-сюда, бензиновым букетом и последующей фантазийной расстановкой.
Конечно, прямо сейчас сказать, что же именно будут представлять из себя полки, Брагинский не мог, но свято верил в свою мизантропическую натуру и неординарный подход к решению банальных задач. Обычно эти два кита подкреплялись третьим: состоянием среднего алкогольного запоя, да только Феликс выбил из-под него океан продукции. Придётся обходится только двумя, к сожалению. А может, и к радости.
- Опять двадцать четыре «Гарри Поттера и философского камня»? – Перетаскав ящиков двадцать, мизантроп утомился и решил проверять по списку. Правда, проверял он как-то специфически и совершенно не мешая помощнику ни таскать оставшееся, ни вскрывать коробки. – «Сильмариллион»? Так, всё понятно с этим… - Листы быстро перетасовали, совершенно не интересуясь, как потом их будут складывать в верном порядке. – О, сборник сочинений Фрейда! Леммушка, но что-то мало Леммушки. Колфер, Шиллер, учебники иностранных языков… - Он нетерпеливо листал. – Аристотель, Фукидид, Плутарх, Плутон, Вергилий, Гомер… да, список кораблей мне пригодится… Пушкин? Э, а «Рамаяну» не заказывали? Или что, уже надо разбираться? Тебе список отдавать, нет?

0

9

Феликс перетаскивал коробки из машины в магазинчик, никуда не торопясь. Лучше делать всё последовательно, с чувством, с толком, с расстановкой. Иначе получается ерунда какая-то: бумажки нещадно рвутся, мнутся и теряются, пропадают целые коробки товара, внезапно находятся огромные сборники сочинений и тому подобное. Лукашевич же любил и искренне ценил порядок, свято верил в необходимость уборки перед распихиванием книг по полкам, считал, что нужно расставлять товар по жанрам, поджанрам и авторам в алфавитном порядке. Нет, парень не был занудой. Просто клиентам гораздо удобнее и приятнее ковыряться в грамотном каталоге, легко и точно находить на полках понравившуюся продукцию и не чихать при этом от пыли. А раз им удобно и приятно – они придут ещё. А раз придут ещё, то Брагинский не обанкротится в ближайшее время, и Феликсу не придётся остаться без зарплаты и искать работу. Такая вот простая, но действенная логика.
Толку от хозяина, как обычно, было маловато, что удручало помощника. Опять самому со всем разбираться. И вот, перетаскано больше половины ящиков и коробок с книгами. Товар ставился аккуратно, так, чтобы его было легко проверить по накладной. Но босс снова выдумал что-то несуразное вместо адекватной проверки. Внутренности коробок стыдливо выглядывали из-за трепещущих картонок.
Паренёк молча дотаскал ящики и сел на один из них, чтобы немножко перевести дыхание.
- Да, пан Брагински, как раз хотел попросить у вас список, - собравшись с силами, блондин выхватил кипу листов из стальной начальственной руки и принялся сверять заявленный товар с имеющимся в наличии.
- Из фэнтези «Игру Престолов» не привезли, что плохо, она сейчас очень популярная, - бормотал себе под нос Лукашевич, одну за одной вскрывая коробки и рассматривая содержимое, - а вот «Хоббита» - сколько хочешь… Жалко, что до выхода третьего фильма никому не понадобится. Так, что тут у нас… Любовных романов куча, это хорошо, они разлетаются прям. О-о, «50 оттенков серого», вся трилогия, да ещё и в достаточном количестве. Настоящий путь к богатству, - паренёк повертел книжки в руках, - но такая ересь, как это вообще читать можно? – Строка «50 оттенков серого», трилогия, 50 шт» оказалось вычеркнутой из списка после завершения подсчётов. И правда пятьдесят штук комплектов этой ерунды. Кошмарище.Как людям вообще не стыдно такое покупать? Лучше бы на Озоне заказали, честное слово.
Почти все коробки были уже вскрыты и сверены со списком, поэтому Феликс помахал водителю бумажками и тот, поняв знак, посигналил и помчался прочь. Оставался последний ящик с детской литературой. Лукашевич вскрыл коробку и начал считать: десять «Дядь Стёп» и пятнадцать «Агний Барто». А под всеми этими яркими обложками призывно показался чёрный корешок. Завороженный Феликс освободил мрачную огромную обложку от прилипших сверху шедевров детской литературы и осторожно достал из коробки, трепетно положил книгу к себе на колени и принялся рассматривать. Книга была просто огромной и тяжеленной, с чёрной, как будто бы кожаной обложкой, украшенной непонятными символами. Казалось, что это книга одного возраста со знаменитейшим «Молотом Ведьм». Или же что она из другого мира. Стараясь не дышать, парень раскрыл книгу и стал рассматривать страницы. Пожелтевшая бумага, странные письмена… Кажется, стоит свериться по накладной, что же попало ему в руки? Может, босс настолько допился, что решил продать душу дьяволу и заказал эту непонятную книгу, похожую на книгу по чёрной магии?

0

10

Переходу злокозненных бумажек в общем и списка заказанной продукции в частности владелец магазинчика никогда не сопротивлялся, а если хмурился и сразу не позволял конфисковать эти куски целлюлозы – так извините, надо же как-нибудь посопротивляться, чтобы никому (и ему в первых же рядах) не казалось, что можно жить с мизантропами в мире и покое. Они этого страсть как не любят, начнут ещё всеми способами доказывать обратное, только держись, и хорошо будет, если без каких-либо последствий обойдётся.
Услышав бормотание про «Игру Престолов», Брагинский побагровел, что осталось никем незамеченным, проскрипел так же незаметно лестницей на второй этаж к своим апартаментам, в которых он занимал изрядно запущенную половину – а вторая зато содержалась в невероятной чистоте и богоподобном порядке, - и вернулся вниз с перевязанной коробочкой пресловутого Джорджа Мартина, серийного убийцы персонажей, бородача и эпопеиста нашего времени. И с тем же успешным навыком класса ниндзя «невидимость» поставил где-то у тех полок, где в пору юности и только-только проросшей чёрной мизантропии – обычная у него работала явно что с рождения – стояли покладистые и благодушные фантасты всех толков. Теперь там разве что не хватало повесившейся мыши.
- Я ещё в том месяце зачем-то привёз, - пробурчал вечно недовольный Иван, складируя на полках книги из прошедших учёт ящиков фантастики. Выставлял он их строго по размеру, формируя плавные волны, если не угловатые пиксельные холмы. Впрочем, он абсолютно точно остался глубоко неуслышанным. Да и пусть, не больно-то и хотелось.
«Что-то он подозрительно затих». Пары алкоголя свободно блуждали по голове, а ноги воистину с ассасинской бесшумностью передвинули самого ужасного повелителя книжных полок с его очень даже благословенному – только Лукашевичу не говорите – помощнику, с какой-то подозрительной альтруистичностью продолжавшего работать именно в этой лавчонке. Угольное и бездонное озеро мизантропии попросту негодовало. А ещё – долговязый Брагинский с лёгкостью через плечо Феликса посмотрел на древние страинцы то книги, что тот держал на коленях чуть ли не как величайшую святыню. Хотя это и была в каком-то смысле святыня. Для определённого сорта людей.
Например, этот проспиртовавшийся русский точно знал, что видит. От некоторых форм образования не сбежишь, как ни старайся. Тем паче сам ведь рыскал в поисках ужасов и острых ощущений, любознательный какой, до сих пор ведь не позабыл ни капельки из прочитанного.
- Да это же благословенный бред этого чоканутого Аль-Хазреда! «Некрономиконушка», проклятая книга старика нашего Говарда Лавкрафта! – с блеском в глазах и полнейшей шизой на устах. Самое главное – состояние не подразумевало наличие зелёных чертей в поле зрения русского, увлечённо, но не касаясь бумаги, водившего по строчкам пальцем. Свободная рука опиралась на Лукашевича. – Ух ты просто, прямо хочется узнать, откуда она взялась? Вроде бы в среде фанатов говорят о наличии шести, что ли, уцелевших экземпляров этой выдумки. Ха, да она куда более реальна, чем Мискатоникский университет!
Конечно, среди не разложенных пока книг, картонных их временных вместилищ, ковра пыльного и прочей свалки сложно вот так вот взять и лечь, однако как-то Брагинский умудрился. Улёгся перед поляком спиной вверх и смотри как-то не так, как обычно. Обалдеть, его заинтересовало что-то, кроме выпивки.
- Давай призовём кого-нибудь, а, Феликс? Ну давай призовём, а! – Иногда Ванька становился хуже, чем маленький избалованный ребёнок. Вот как сейчас, например. – Ну давай призовём, она же для этого и написана!

+1


Вы здесь » Hetalia: history is now; » -AU|вне игры; » Я съел твоих пчёл! ©